«Независимое Совершенно секретно»

В октябре проблемы с доступностью топлива в России практически ушли. Этот мой прогноз, что после выборов ситуация ухудшится, не оправдался, но было сложно предугадать, что Трамп решит надавить на Зеленского ради сделки с дизелем. Впрочем, это не единственная причина прекращения острой фазы кризиса. Мы знаем, что дефицит производства бензина в острой фазе лета 2026 года составлял около 35% от потребления. До украинских ударов Россия была экспортёром бензина, хотя и не очень большим, в отличие от дизеля, но какой-то излишек продавался на мировом рынке. То есть общее падение было выше, чем падение относительно внутреннего потребления. Сам дефицит был неравномерным, он колебался от 35% в июле до 20% в августе, когда Украина вместо НПЗ стала атаковать склады, а потом вернулся примерно до уровня 30% после возобновления ударов, но в течение сентября постепенно уменьшался. Покрыть дефицит пытались всеми возможными путями: ▪️Снижением требований к качеству бензина, когда под видом Евро-5 разрешили продавать Евро-3, например; ▪️Запретом на экспорт бензина; ▪️Импортом; ▪️Работой со спросом, те самые ограничения на заправках; ▪️Расходованием резервов. В октябре же сыграли сразу три фактора, которые позволили преодолеть дефицит на АЗС: импорт, снижение спроса и пауза в ударах. У потребления топлива есть сезонность, колебания от среднего уровня примерно 10% в обе стороны, но пик — это как раз июль-август, а в октябре спрос падает примерно на 10-15% относительно августа. Кроме того, из-за дефицита топлива российские автомобилисты стали активно переходить на ГБО, ещё в начале июля «Коммерсант» сообщал, что объём торгов пропаном-бутаном на бирже вырос на 20%, а установщики говорили о росте спроса на их услуги на треть. Второй фактор — это импорт. В середине октября Новак подтвердил, что Россия стала импортировать значительные объёмы топлива и будет это делать как минимум до конца 2026 года. По его словам, ввозилось около 10% объёма внутреннего рынка и это нужно как для удовлетворения спроса, так и для восстановления резервов, которые были истрачены летом. Ну и третий фактор самый очевидный: из-за малой интенсивности ударов в начале октября и затем полной паузы вследствие давления США, какие-то НПЗ вышли из ремонта и нарастили выпуск топлива. Вот и получается, условно говоря: производство выросло на 10%, спрос даже из-за сезонных колебаний упал на 10%, а импорт покрыл ещё 10%, и бензин на заправках появился. Ничего удивительного или магического здесь нет. Важно только не путать дефицит бензина на заправках и дефицит выпуска бензина относительно всего внутреннего спроса, это разное. Однако сейчас Киев возобновил удары и за три дня поразил три НПЗ, которые совокупно дают примерно 10% первичной переработки нефти. Кластер в Уфе — а там три НПЗ, расположенные рядом друг с другом, но проще считать их как один большой — пострадал не так сильно, а вот по Кстово и Самаре вопросов много. Губернатор Нижегородской области Никитин даже в официальном сообщении о ситуации написал прямо: Значительные повреждения получило промышленное предприятие в Кстовском районе. Респект за честность, не стал писать про «падение обломков» или «небольшое возгорание». И сразу же в регионе ввели жёсткие меры, даже запрет на заправку автомобилей из других регионов и запрет на вывоз в другие регионы топлива из хранилищ кроме нужд МО и МЧС. Поэтому «высохнуть» могут соседние регионы без своих НПЗ, которые тоже получали бензин с НОРСИ. Новая волна ударов проходит на фоне сообщения о затягивании ремонтов НПЗ. В сентябре Мантуров сообщил, что правительство определилось со списком компаний, к которым «есть вопросы» по поводу защиты от ударов дронов в контексте указа Путина, который позволяет переводить объекты во временное управление государства, если владельцы не могут или не хотят их защищать и ремонтировать. Практически сразу же вылез Алекперов и публично пообещал всё отремонтировать, заявив, что они чинят всё так быстро, как только могут. Видимо, «Лукойл» был в этом шорт-листе стрелочников. Иронично, что НПЗ в Кстово — это как раз собственность «Лукойла», посмотрим, как быстро его в этот раз будут чинить. А уже в октябре Bloomberg со ссылкой на свои источники написал, что и «Роснефть» намеренно затягивает ремонты своих НПЗ: работы, которые можно сделать за дни, растягивают на недели, так как в ремонте заводов нет никакого экономического смысла и в долгосрочной перспективе затраты на это становятся неподъёмными. Кстати, Новокуйбышевский НПЗ — это как раз завод Сечина. Впрочем, даже атакованный в Уфе «Башнефть-Новойл» принадлежит Башнефти, но сама Башнефть принадлежит Роснефти. Как будто эти украинцы издеваются. Украинские атаки в эти дни были невероятно эффективными, три НПЗ подряд, причём на двух из них значительный ущерб, что видно было даже по количеству очагов горения, это не 1-2 попадания в одну из установок, как часто бывает. Не знаю, как так произошло, разовая ли это удача или есть какие-то причины — может быть, все меткие зенитчики сейчас чилят на Валдае, охраняя Кабаеву с детьми и внуками, — однако если так продолжится, то дефицит топлива на АЗС вернётся. Вот только это побочный эффект, главная суть ударов в другом. Про демпфер я уже много рассказывал, сильно повторяться не буду, просто напомню, что значительную часть сверхдоходов от дорогой нефти для российского бюджета съедают обратные выплаты. Например, в сентябре НДПИ на нефть составил 688 миллиардов рублей, а демпферные выплаты — 306 миллиардов рублей. Но если раньше эти деньги хотя бы оставались в российской экономике, сейчас Россия из своего бюджета дотирует третьи страны: Индию, Белоруссию, Корею и бог знает кого ещё. Теперь, похоже, и сам факт необходимости ремонтировать НПЗ становится самостоятельным экономическим фактором. На это деньги из бюджета не дают, владельцы обязаны ремонтировать их на свои, а этих своих — не так много. Мы не знаем, сколько стоит каждый ремонт, но эти затраты волнуют даже «Роснефть». Они как раз отчитывались о прибыли, за первое полугодие она составила 200 миллиардов рублей или, примерно, 2,5 миллиарда долларов. Причём она была ниже, чем в прошлом году, что объяснили «временными факторами»: падением стоимости активов, курсовой разницей и вот этим всем. Неужели находящиеся во владении НПЗ подешевели? Интересно, что случилось? А это не так много, ведь стоимость строительства НПЗ, аналогичного атакованному в Самаре, можно оценить — если верить Гуглу, я сам НПЗ не строил, конечно — в 5-10 миллиардов долларов. Конечно, он не уничтожается от украинских атак весь целиком и строить новый с нуля не нужно, но на постоянные ремонты ключевых узлов, полагаю, легко можно потратить миллиард-другой, то есть практически всю прибыль. Плюс упущенная прибыль от простоев. И главное, что ремонт не имеет смысла, ведь он не окупается, сразу после починки заводы снова бомбят. Интересно будет посмотреть на прибыль компаний во втором полугодии, так «Роснефть» и другие ВИНКи могут просто уйти в минус, пытаясь воевать с этими ветряными мельницами и тратя всё заработанное на постоянные ремонты НПЗ, потому что власть не хочет брать на себя ни экономическую, ни политическую, ни военную ответственность, перекладывая последствия своих решений на бизнес.