Советская Россия

Смертельная прибыль Под видом успешных бизнесменов в России продолжают действовать тысячи мошенников, зарабатывая на бедах граждан России Автор: Евгений Федоринов НИ СОВЕСТИ, ни морали, ни чести, ни жалости. Большинство назовет этих людей мошенниками и спекулянтами на человеческом горе – и будет право. Но наше законодательство не ставит им заслон: оно позволяет им спокойно работать и зарабатывать. Хотя к их бизнесу куда точнее подходит слово «грабить». Капитализм не знает жалости: он умеет считать, но не умеет плакать. Он безошибочно находит точку максимальной прибыли – там, где человек лишен выбора. Где не может торговаться, не может уйти, не может подождать. Смерть близкого становится идеальным рынком: в горе человеку не до цен, не до условий, не до споров. Больной зуб – и клиент никуда не денется, сколько бы ему ни «зарядили». Старик с плохим зрением, готовый впустить в квартиру любого, кто назовется сотрудником оптики, – самый удобный клиент. Родитель, для которого лечение больного ребенка – вопрос жизни, отдаст последнее, не глядя на цифры. И система работает без сбоев, потому что уязвимость человека здесь не побочный эффект – она и есть главная «бизнес-модель». На ней строятся наценки в пять, десять, двадцать и более раз. На ней держатся теневые схемы и «срочные» услуги, которые навязывают в момент, когда человек не способен мыслить трезво. Это не случайность и не издержки рынка – это расчет. И пока закон смотрит на это сквозь пальцы, горе, боль и страх остаются самой прибыльной статьей расходов. При советской власти похороны стоили сорок рублей. Зубы лечили бесплатно, и протезы ставили бесплатно – может, не самые красивые, но стояли они десятилетиями. Очки продавались в государственной оптике по фиксированной цене, и никто не ходил по квартирам. Благотворительность была не нужна – государство лечило детей бесплатно. Сегодня все перевернулось. Государство платит девять тысяч семьсот восемьдесят восемь рублей пособия на погребение, а реальная стоимость похорон – от ста пятидесяти тысяч до четверти миллиона. Государство ставит бесплатный акриловый протез, который разваливается через два года, а качественное протезирование стоит полмиллиона. Государство обеспечивает детей дорогими лекарствами, а сборы «всем миром» продолжаются – потому что люди не знают, что платить уже не нужно, а мошенники в курсе, что граждан не информируют. Кто даст по рукам тем, кто наживается на горе, на боли, на страхе, на отчаянии? Пока существует капитализм – никто. ПОХОРОНИТЬ человека сегодня в крупном городе стоит от ста пятидесяти тысяч рублей. В Москве и Санкт-Петербурге – от двухсот тысяч и выше. Это не элита, не мраморные склепы, не золотые ручки на гробу. Это стандарт: гроб, катафалк, венки, копка могилы, услуги морга, транспорт, поминки. А если считать вместе с памятником – четверть миллиона за «человеческое» прощание. Один из москвичей выложил честную смету: двести тысяч в морге – гроб, машина, отпевание, кладбище, венки, крест – плюс девяносто четыре тысячи «официально на кладбище». Гроб – главная статья расхода, до сорока процентов бюджета. На заводе-производителе сосновый ящик, обитый дешевой тканью, стоит три-четыре тысячи рублей. Полированный из ольхи – десять-двенадцать тысяч. Дубовый – двадцать-двадцать пять тысяч. Это закупочные цены, по которым агентства покупают товар у фабрик. Теперь розница: в ритуальном агентстве тот же обитый тканью гроб стоит от двадцати пяти тысяч. Полированный – от тридцати пяти до шестидесяти тысяч. Лакированный – до ста тысяч и более. В московских каталогах встречаются гробы за сто двадцать, двести, четыреста шестьдесят пять тысяч и даже за семьсот двадцать тысяч. В столярном цеху гроб – это доски и гвозди. В ритуальном агентстве гроб – это «последнее уважение к усопшему»... Продолжение читайте на нашем сайте!