Вторник. Сумма новостей День пошел под знаком непримиримости, да и закончился ею же. Борис Надеждин заявил, что не оставил мечту стать президентом РФ – и дайте только дождаться 30-го года. Правда, в рассуждения закралась логическая ошибка: с одной стороны, политик считает, что к тому моменту все может радикально измениться, с другой – а зачем же тогда привязывает эти изменения к дате президентских выборов? Непримиримы оказались и украинские депутаты, исключившие своего коллегу Алексея Гончаренко из своей партии – «Европейской солидарности». Поводом стала его колонка о необходимости начать поэтапные мирные переговоры с Россией. А в Литве депутаты первый раз (всего нужно два) проголосовали за снятие запрета на размещение в стране ядерного оружия. Куда оно будет нацелено, гадать не нужно. Под Сочи, в районе Адлера, безо всякого ядерного оружия взорвался нефтяной танкер – в нем могло быть до 107 тысяч тонн нефти. Гореть он будет долго. Что-то не до конца понятное случилось в Германии, где полиция арестовала Вора и Каспера Ненаглядного Сокола – то есть активиста «Войны» и его сына. Сколько лет о них ничего не было слышно – и вдруг появились новости. Что стало поводом для конфликта, пока остается непонятным. Тема задержаний в Германии на этом не заканчивается: там же по подозрению в госизмене и шпионаже (причем в пользу, судя по всему, Азербайджана) задержан бывший глава разведки Август Ханнинг. Россиянам он интересен тем, что был зампредом латвийского банка, принадлежавшего Григорию Гусельникову. Банк был обанкрочен, следствие идет до сих пор и касается в том числе сооснователя ФБК Владимира Ашуркова, которому в последний момент пытались передать имущество банка – особняк за 10 миллионов фунтов. А еще в принадлежавшем банку отеле работал отец Марии Певчих. Все стороны этой увлекательной истории отчего-то хранят молчание. Наверное, единственная новость, отвергающая общую непримиримость дня, – прекращение уголовного дела о «фейках об армии» против Лиды Мониавы. Кто до чьего уха добежал, наверное, останется секретом на долгие годы.