💬 С блинами воевать не буду, а вот с кокошниками – пора. Большое видится на расстояньи: в моем случае литовское прекрасное далёко не так уж и далеко от России, но необходимый шкловский эффект остранения соблюдается. Я унес на подошвах образ страны, еще не провалившейся в тотальную войну – начала 2022 года. И поэтому новые культурные черты, которые появились сейчас, замечать легко. У меня получилось не вариться вместе со всем обществом в постепенно закипающей воде, а сразу понять, на сколько градусов она погорячела. И тот самый кокошник здесь – один из пузыриков, идущих со дна при нагревании. – Да что ты привязался к этим несчастным ободкам? – Потому что небо надо рассматривать в чашечке цветка. И когда друзья в шутку слушают Дронова или Куртукову, мне не до шуток. Это те же кокошники, только в звуке. Итак, что с ними не так? И шире: почему я боюсь таких, казалось бы, милых черт национального возрождения? Задолго до войны в одном из венгерских музеев меня поразили костюмы местной знати, которые она носила перед совсем другой войной – Второй мировой. Не будь таблички про 30-е годы XX века, я бы подумал, что речь идет о веке XVIII. Это было настолько далеко от скучных пиджаков, настолько пышно и вычурно, что датировке было трудно поверить. Но нет: дисмадьяр, этакий бутафорский мундир, дошел до своего пика именно тогда. А что такое Венгрия тех лет? – Это страна, больная величием, оставшаяся без империи, а во главе ее стоял адмирал Хорти – в государстве без моря, мечтавшем о его возвращении. Чем закончилась эта ностальгия в 1939 году, говорить излишне. Кстати, возрождали национальный костюм и в Германии – знаменитые австрийские кожаные шорты, которые высмеивал еще Вудхаус. Тут самое время воскликнуть «Совпадение!», но и возразить: «Не думаю». Национальное возрождение – вещь хорошо известная. Если народ подвергся завоеванию, она дает романтизм – как в начале XIX века по всей Европе и в России при наполеоновских войнах. А если народ, наоборот, скорбит по потерянным завоеваниям – получается нацизм. Мистер Хайд национального возрождения. И вот у этого второго явления есть характерные приметы, одна из которых – вычурная псевдонациональная одежда. С одной стороны – опора на старину. Традиция, миф о золотом веке, утраченный Китеж-град. С другой – подчеркнутое отделение себя от мира. Это пусть они там носят унисекс, в котором нет не только пола, но и эллина и иудея. А мы тут идем своим особым путем. Особенно скверно, что все эти кокошники в таких случаях становятся отличительной чертой не народа вообще, а его, извините, элиты – ну, вот такой, какая есть. Не надо путать чепчик советской продавщицы тети Гали и кокошник тщетно разыскиваемой МУСом Львовой-Беловой на приеме у Путина. Впрочем, предвосхищая возмущенные вопросы: нет, бороться нужно не с кокошниками, а с войной и путинским режимом. А кокошники после них могут и остаться – как выщерблины на лице после оспы. Алексей Обухов «Новолюдка» Ксения Горячева в Госдуме. Фото: Госдума