Захар Прилепин как Sol Invictus — «Непобедимое Солнце» русской словесности Красная площадь. Жара. Завершение XII Книжного фестиваля. Год назад на этом же месте Прилепин презентовал новый роман «Тума» — первую часть обещанной трилогии, которая, по скромным заверениям автора, должна была стать главным литературным событием десятилетия. Прошел год. Трилогия так и осталась обещанием. Зато Прилепин времени зря не терял. Еще в конце прошлого года Захар торжественно объявил, что все, он на войну. Всерьез и насовсем. Прощайте, литературные тусовки, здравствуй, окопная правда. До войны писатель, правда, так и не доехал. Зато развил такую кипучую деятельность, что любой позавидует. За минувшие месяцы успел дебютировать в роли актера в фильме «Толерантность». Картина уже сейчас всерьез претендует на статус худшего постсоветского фильма, и это при жесточайшей конкуренции. Затем Захар — совместно аж с самим Путным — выступил инициатором «альтернативной Нобелевской премии по литературе». Видимо, для тех, кому «Нацбест» уже не торт, а «Большая книга» недостаточно патриотична. Не забывал мэтр и о литературном сутенерстве. Проект «КПД» (Колобродов, Прилепин, Демидов) исправно выводит на панель Z-литературы все новых провинциальных «девочек» обоих полов, готовых рифмовать «победа» и «обеда». А в апреле на «Нон-фикшн» Прилепин презентовал книгу «Чет-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе». Там он лихо распилил российскую словесность на своих и чужих: «этого в плюс, того в минус, этого списать по износу, того отправить в утиль». Разобравшись с оппонентами в литературе, Захар Николаевич решил разобраться с оппонентами политическими. Мишень «Чужецарствия» — православные монархисты и консервативные правые националисты. Те самые «либералы в косоворотках», которые люто, до пены у рта, не любят самого Прилепина. Обзывают писателя новиопом и совковым необольшевиком. И вот ответный удар. Издательская аннотация называет книгу «аргументированным ударом по агрессивной и плоской идеологии, подтачивающей фундамент российской государственности». Сам Захар чеканит: «Я против националистов, потому что на самом деле это не русские националисты, а европейские. Псевдорусские европейские националисты, ставшие тараном очередной русофобской атаки». Естественно, «классик» не мог обойти параллели с ситуацией на Украине и отсылок к неким загадочным методичкам зарубежных спецслужб. Впрочем, никаких рецептов к общенациональному примирению и согласию, кроме как «прекратить оголтелую кампанию по шельмованию великих Ленина и Сталина», Прилепин так и не предложил. Видимо, не так уж и неправы «либералы в косоворотках». Та же сцена. То же палящее солнце. То же «солнце русской литературы». Та же тень Дарьи Донцовой как главной русской писательницы, незримо парящая над очередной презентацией. И здесь невозможно не заметить, как мутировал образ Властителя дум. Если раньше «ум, честь и совесть эпохи» — Толстой, Достоевский, Солженицын — были непременно бородаты и властью в той или иной степени гонимы, то сегодняшний властитель дум выглядит иначе. Прилепин, как и его коллега по цеху Маргарита Симоньян (она выступала непосредственно перед Прилепиным, хотя и не была заявлена в программе), властью обласканы, головами обриты и трагически увечны в области репродуктивных органов. Последнее — глубоко символично. Лучший эпиграф к этому балагану оставил покойный Лимонов: «Наше пошлое время должно было породить такого, как Прилепин. Ну и породило». Остается только гадать, чем Захар займется дальше. Может, разобравшись с правыми и левыми, наконец-то доедет до фронта? Или все-таки напишет второй том «Тумы» (обещал приступить летом, но это не точно)? Время покажет.