«Запретами абортов рождаемость не повысить». Депутат Останина снова против ограничений Председатель комитета Госдумы по защите семьи Нина Останина в эфире «Комсомольской правды» в очередной раз выступила против любых попыток ограничить аборты, включая вывод детоубийств из системы ОМС. «Никогда не надо вмешиваться в дела семьи. Женщина сама понимает, когда она может позволить себе это счастье материнства», – заявила парламентарий. По её словам, регионы, которые уже ввели запреты, не увидели роста рождаемости, а вот женщинам стало хуже – они потеряли доступ к «квалифицированной медпомощи». При этом статистики по подпольным абортам у Останиной, по её собственному признанию, нет. Но позвольте. Данные говорят об обратном. В регионах, где не просто запретили, а выстроили системную поддержку – доабортное консультирование, отказ частных клиник от абортов, реальная помощь семьям – рождаемость растёт. Вот только несколько примеров: Вологодская область: впервые за 11 лет остановлен спад рождаемости. Рост числа первых рождений – на 6,5%, третьих и последующих – на 3%. Все частные клиники отказались от абортов. Количество абортов сократилось с 1679 до 309 (исключительно по медицинским показаниям). Республика Крым: рождаемость выросла на 3,3% после отказа частных клиник от абортов. Только за 2025 год 405 крымчанок отказались от аборта после доабортного консультирования. Мордовия: лидер по росту рождаемости в стране (+23,1%!). Здесь первыми приняли закон о защите женщин от склонения к аборту. Там, где женщине предлагают не просто «оплатить убийство», а реальную поддержку, помощь психолога, выплаты и уверенность в завтрашнем дне, – женщины выбирают жизнь. Но возникает закономерный вопрос: если главная причина – материальные трудности, как утверждает Останина, то где же инициативы, которые помогли бы женщинам сохранить жизнь ребёнку, а не просто оплатить его убийство? Где её голос в поддержку тех самых мер, которые уже работают в регионах? «Женщина сама понимает, когда может позволить себе это счастье материнства», – говорит депутат. Выходит, для неё счастье материнства – это вопрос кошелька. А где же тогда право самого ребёнка на жизнь? Где его голос в этом «деликатном вопросе»?