Фотография разъяренной Марии Каллас в кимоно 1955 года, которая надолго закрепила за ней прозвище «Тигрица» — сегодня поговорим об истории этого снимка. В ноябре 1955 года Мария Каллас выступала в опере «Мадам Баттерфляй» Джакомо Пуччини на сцене Чикагского оперного театра. 17 ноября состоялось дополнительное выступление. В конце, когда дива выходила на поклон в образе Чио-Чио-сан, то за кулисами она заметила пару человек. Возвращаясь с поклона, уже на пути в гримерку они к ней подошли, сначала Каллас решила, что это поклонники в ожидании автографа, но один протянул ей судебную повестку :) Каллас восприняла это как нападение, начала кричать на английском и итальянском, пыталась прогнать полицейских заявив: Я не позволю подать на себя в суд! У меня голос ангела! Ни один мужчина не может судиться со мной! Повестку ей все-таки вручили, а возмущение дивы не закончилось и после их ухода — она разнесла гримерку. Дело все в том, что на нее подал в суд Эдвард Багароци — американский адвокат и театральный агент, с которым она познакомилась в 1945 году, когда еще жила в Нью-Йорке. Он вместе со своей женой-преподавателем вокала помогал юному дарованию, а в июле 1947 года они подписали договор, согласно которому Багароци становился ее эксклюзивным театральным агентом на 10 лет и получал право на комиссию в размере 10% от гонораров. Плюс он утверждал, что вложил свои кровные $ 85 000 в ее продвижение. Правда, вскоре после заключения договора Каллас уехала в Европу, где ее карьера пошла вверх. Она, естественно, стала сотрудничать с другими импресарио, выступала в ведущих оперных театрах и, судя по всему, не собиралась возвращаться к прежним договоренностям. Багароци же считал, что договор продолжает действовать, а значит, ему причитается комиссия. Поэтому в 1955 году он решил воспользоваться ее возвращением в США и предъявил иск. Суть требований: признать договор действительным, получить отчет обо всех доходах Каллас, ограничить ее возможность самостоятельно заключать новые контракты без его согласия. Иными словами, он хотел получить контроль над деятельностью одной из самых востребованных оперных певиц мира на тот момент. Конфликт в итоге разрешился внесудебным соглашением: Мария Каллас и ее муж Джованни Баттиста Менегини согласились выплатить Багароци N-ю сумму, чтобы избежать судебных разборок , так как ситуацию осложняли еще и три личных письма Каллас, написанные Багароци в 1947 году, в которых она обсуждала (не в очень хорошем духе) с ним свои отношения с будущим мужем Менегини. Багароци, собственно и собирался использовать переписку в суде и даже пытался продать письма за 30 тысяч долларов. При этом выяснилось, что у него не было лицензии театрального агента, что ставило под сомнение законность его претензий на комиссионные.