СОЛОВЕЦКИЙ МОНАСТЫРЬ

17/30 ОКТЯБРЯ БОГОСЛУЖЕБНЫЙ УСТАВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ предполагает Поминовение всех православных христиан, безвинно богоборцами убиенных или безвинно пребывавших в заключении Ниже приводим отрывок из воспоминаний соловецкого узника Дмитрия Петровича Витковского: «Но кончилось лето, короткая северная осень, и пришла зима, суровая, вьюжная, морозная. Земля, лишенная толстого мохового покрова, сразу проме‌рзла и превратилась в схватившуюся, как бетон, смесь супеси, гальки и валунов. Хоть бей ломом, хоть грызи зубами, больше сотки в день не выгрызешь. А норма – два кубометра в день. И к тому же дует пронизывающий морозный ветер, а обутки прохудились, и ноги кажут наружу пальцы. И бушлатики жидковаты. И в ослабевающих мускулах совсем нет никакого греющего запаса. Ребята сразу приуныли. Выполнившим меньше 50% нормы полагалось 300 граммов хлеба и почти никакого приварка, а тут и 10% не выполнить. С каждым дне‌м увеличивалось количество невыходов на работу по слабости. А кто раз не вышел, тому уже трудно, почти невозможно встать завтра. Оставалось лежать, пока какой-нибудь лагерный придурок не увидит и не гаркнет: – Чего лежишь? На работу! А там, на трассе, холод и пронизывающий ветер сразу уносят остаток сил. И все‌ равно ничего не сделаешь, незачем зря рыпаться. Так хорошо сесть в глубине котлована, в затишке, прислонившись к забою, или лучше спиной друг к другу, или полуспрятавшись под опрокинутой тачкой... А ночью, во тьме, когда все уже уйдут и не останется больше живых на трассе, приедут широкие сани, запряже‌нные лошадьми, и увезут навалом всех, кто не смог уйти. Некоторые в последние минуты вдруг встают и как будто в поисках последней справедливости, последней ласки куда-то идут. Вот медленно, едва переставляя ноги, иде‌т высокий парень. Конечно же, я знаю его. Летом он работал на мое‌м участке, а потом куда-то был переведе‌н. Был крепкий, красивый парень. А теперь? – Куда ты иде‌шь, Саша? Он не останавливается. Он знает, что если остановится, то дальше идти не сможет. Даже не поворачивает головы, для этого тоже нужна сила. – К лекпому! Мы медленно двигаемся. Я поддерживаю его. Лекпункт рядом. Знакомый лекпом растерянно разводит руками, шепчет: – Что я могу сделать? Он обессилен, у него пониженная температура, а у меня строгий приказ обслуживать только тех, у кого температура повышенная. Посмотрите на его кожу – она как сетка. Посмотрите на его лицо – он через несколько минут умре‌т. Мы можем только дать ему умереть спокойно. Мы кладе‌м его на топчан, покрытый одеялом, подкладываем под голову подушку. Тепло, не надо идти. Он блаженно и глубоко вздыхает и закрывает глаза... Сколько их было на всем канале? 10 000? 20 000? 40 000? Кто-нибудь знает. Именно в это время с Украины прибыл этап раскулаченных. Еще‌ не получив обмундирования, не привыкшие к холоду, они вышли на канал, видимо, сразу поняли всё и не пытались бороться... Потом даже не искали виновных... В это же время на канале за каждую погибшую лошадь виновных отдавали под суд. В это же время особенно много писали и говорили, что только в нашей стране проявляется отеческая забота о судьбах каждого отдельного человека». 📚 Витковский Д.П. Полжизни https://memoslon.ru/read/polzhizni#p563 #Витковский #Соловки #Соловецкийлагерьособогоназначения #СЛОН #Соловецкаятюрьма #ГУЛАГ #Воспоминаниясоловецкихузников #Мемуары