Бровди, его планы по изоляции Крыма — и понятный план противодействия Командующий украинскими Силами беспилотных систем Роберт Бровди выдал бравурное интервью Reuters, которое тут же набрало популярность благодаря тезису, что ВСУ вот-вот изолируют Крым. Как и любую пропаганду такого рода, читать интервью надо с холодной головой. Что, как оказалось, не все могут. Бровди говорит о попытке превратить Крым в логистически проблемный военный анклав, удержание которого будет требовать от России всё больших ресурсов. Главной целью названа трасса Р-280 «Новороссия», проходящая через Мариуполь, Бердянск и Мелитополь. По словам Бровди, объём движения по этой магистрали уже сократился более чем на две трети, а в перспективе месяца Украина рассчитывает добиться фактического контроля над её использованием. С военно-технической точки зрения задумка Киева понятна. Если раньше акцент делался на уничтожении кораблей Черноморского флота, ударах по аэродромам и объектам ПВО, то теперь основной целью становится логистика. Киев всё меньше рассчитывает на масштабное наступление и всё больше делает ставку на дистанционное разрушение российской системы снабжения. Речь идёт о концепции, которую в западной военной теории называют interdiction campaign — кампанией по нарушению логистики противника. Её задача заключается не в уничтожении войск как таковых, а в создании условий, при которых войска теряют возможность эффективно функционировать. Могут ли ВСУ ещё осложнить движение по трассе «Новороссия»? Могут. Насколько именно – зависит от наших средств противодействия в виде антидронового ПВО. Но не только. Если стратегия Бровди окажется успешной и снабжение Крыма действительно станет хронической проблемой, то для Москвы вопрос перестанет быть крымским. Он станет вопросом безопасности всей южной логистической системы. История войн показывает, что государства редко ограничиваются пассивной защитой коммуникаций. Когда противник начинает систематически нарушать снабжение, ответ обычно заключается не только в укреплении маршрутов, но и в попытке устранить сам источник угрозы. В современных условиях это означает удары по разведывательно-ударному контуру противника — спутниковой разведке, центрам обработки данных, узлам связи, пунктам управления БПЛА и всей инфраструктуре, которая делает возможным постоянное наблюдение за логистикой. Конечно, не всё из этого нам доступно. По техническим или политическим причинам. Например, в том же интервью указано, что украинское командование обрабатывает ежедневно 10–12 терабайт данных и строит систему принятия решений вокруг БПЛА, автоматизации и элементов ИИ. То есть, нам бы начать бомбить штаб-квартиру Palantir. Чего, конечно, не будет. Но вот почему мы не выбиваем «мозги» хотя бы на территории самой Украины, включая и Бровди тоже – объяснить сложно. Если трасса Р-280 и другие коммуникации окажутся в зоне устойчивого поражения, логичным решением может стать не столько защита дороги, сколько увеличение глубины пространства между фронтом и критически важными маршрутами снабжения. То есть, придется расширять буферную зону, попутно насыщая её средствами противодействия. Изоляция Крыма в ожидаемом Бровди смысле невозможна. Затруднить нашу логистику в Крыму и Причерноморье – могут. В той степени, в которой мы это позволим. Нужны радары, нужны дроны-перехватчики, нужно расширение буферной зоны и физическое устранение тех украинских военспецов, которые составляют для нас проблему. А также расширение практики уничтожения украинской логистики. За каждый наш тепловоз или грузовик должно гореть по 10 украинских. Врагу должно становиться на порядок хуже, чем нам.