СОЛДАТСКАЯ ПРАВДА

И всё-таки перед пересечением украинской границы Стрелков решил отсеять всех сомневающихся и обратился к бойцам с напутственным словом: у нас есть возможность проявить себя как русские солдаты, мы идем в один конец, и мало кто из нас останется в живых. А посему кто не готов, может остаться. Не остался никто. Половина действительно была готова к любому развитию событий, а половина не придала словам Стрелкова особого значения, так как в глубине души надеялась на скорый приход в Донбасс российской армии. В ночь на 10 апреля вся группа выдвинулась к границе, но из-за непогоды грунтовые дороги размыло, и машины попросту завязли в грязи. Заночевав в заброшенной воинской части, в следующую ночь добрались до границы на «КамАЗах». Границу перешли пешком, выслав вперед разведку и группу передового охранения из самых опытных бойцов, у которых имелись единственные в группе два прибора ночного видения. Связь держали по гражданским радиостанциям «Кенвуд», которые даже на открытой местности брали от силы на километр. Пеший переход в 15-17 километров дался группе тяжело – ведь приходилось на себе тащить не только оружие, но и боеприпасы. И вновь слово Стрелкову: «Когда мы перешли границу, у нас не было чёткого определённого плана, куда нам идти. Я понимал, что с такой небольшой группой идти на Луганск или на Донецк не имеет смысла. Это города-миллионники, в которых 50 человек утонут просто. Растворятся без видимого эффекта. Сразу мной была поставлена задача для себя — найти какой-то средней величины населённый пункт. С одной стороны достаточно значимый, с другой стороны, в котором мы сможем быстро установить народную власть… Люди из местных нас встречали. Заранее, с машинами. То есть когда мы пешком вышли к трассе, нас там уже ждали. 15— 17 километров мы шли маршем через границу. И вышли в условленном месте, которое заранее было подобрано теми, кто нас встречал. Соответственно был задан вопрос: где тот населённый пункт, в котором мы получим массовую поддержку? И назвали Славянск (хотя первоначально Стрелков планировал держаться ближе к границе с Россией и рассматривал в качестве базы Шахтёрск, Торез или Снежное). Я посмотрел на карту. Конечно, это было далеко. Но выбирать особо не приходилось. Мы поехали в Славянск». Небольшой фургон «Новой почты», который наняли вместе с ничего не подозревавшим водителем якобы для перевозки 5 тонн контрабандных яблок, с трудом вместил в себя всю группу. Водитель был в шоке от зрелища загрузки вооружённых и хорошо экипированных людей в его фургон, поэтому Стрелкову пришлось его до смерти напугать своим вопросом к встречавшим, «брошенным невзначай»: «Водила свой или в расход?» После этого водитель страшно побледнел и покорно сел за руль, без возможных мыслей о побеге. Примерно 4—5 часов небольшая колонна кружила по трассам Донецкой и Луганской областей, объезжая посты ГАИ. Лишь один раз пришлось остановиться на посту у города Дебальцево... Утром 12 апреля грузовик с бойцами и легковушка Стрелкова подкатили к окраине Славянска. Прибывших встречал местный лидер Вячеслав Пономарёв. Стрелков с Журиковым пересели к нему в машину. Вскоре подъехали к старинному особняку «Вилла Марии» на Железнодорожной улице, где располагался казачий штаб. Вспоминает Стрелков: «По прибытии на виллу мы с «Ромашкой» некоторое время наблюдали, как постепенно собираются люди. Подавляющее большинство прибывало без какого-либо оружия и снаряжения, лишь немногие приходили с дубинками, битами и (единицы) с охотничьим оружием. Когда собралось больше полутора сотен (примерно) человек - Пономарев выступил перед ними и заявил, что «начинаем восстание». Большинство участников собрания энтузиазма не проявило, многие отнеслись к его заявлению явно скептически. К нам с «Ромашкой» подходили даже с советами — «уберите оружие» (мы были в форме, в балаклавах и с автоматами/пистолетами). «Нова почта», между тем, задерживалась.