Как я пришел в поиск Можно сказать, издалека) Копать - это у меня наследственное. Все предки по отцу, которых я знаю, были шахтёрами. Если верить экстрасенсам, то и в прошлой жизни я руководил бригадой землекопов в Египте. Ну, а если серьёзно, то действительно я с детства мечтал быть или военным, или архелогом. Но пока жил на Колыме, приходилось работать только на шахте. В шестом классе в журнале «Костёр» я выиграл один конкурс, прошёл отборочный тур и меня зачислили в группу, которая должна была отправиться в район, по-моему, он назывался Ахи- Ярви и искать там спрятанное революционерами оружие. Но родители меня не отпустили. Слишком далеко это было от Колымы. Откровенно говоря, даже когда я приехал на материк, то тоже не сразу попал в поиск. Лет десять прошли мимо него. В 2011 году мы выкупили у новых владельцев дом, который построил мой прапрадед. От дома, на самом деле, остались только метровые кирпичные стены и чердак. А на чердаке я увидел фотографии своих предков. В том числе и тех, кто не вернулся с войны. Такого потрясения за всю на тот момент прожитую жизнь я еще не испытывал. Как можно было продать отчий дом, да еще и вместе со своими предками! Первое что я сделал, это скачал с интернета монтажную программу и методом тыка смонтировал свой первый ролик, в котором среди прочих фото солдат вставил фото погибшего деда. Это было как раз накануне 22 июня. В четыре утра мы с отцом у вечного огня почтили память всех погибших в той войне. Я пришел домой и в интернете нашел ближайший ко мне поисковый отряд. Так я попал в Д.О.Н. Сначала сделали с командиром отряда несколько вылазок в районе Сталиногорска (ныне Новомосковск), а потом была моя первая Вахта Памяти, на которой я испытал еще более сильное потрясение, чем при виде фото своих предков в отчем доме. Солдат находили, как в своих ячейках, где они из-за ограниченного пространства так и сидели, уткнувшись каской в стену, так- и перед немецкими позициями. Буквально на поверхности, покрытых только слоем мха и замерших в неестественных позах. Но эти двое бойцов лежали на дне окопа, вытянувшись во весь рост.. Она, а один из солдат оказался женщиной не старше 25 лет, словно держала его в объятиях и будто что-то говорила ему на ухо. У обоих бойцов были ранения. У нее раздроблена нога, у него- ключица. В области его живота находилось большое количество осколков. С ними в окопе, кроме противогазов и саперной лопатки, были две противотанковые гранаты, пулемет Дегтярева. В последнем диске одного из них был заклинивший патрон. Не знаю, какие выводы сделаете вы, но со стороны это выглядело, как будто они держали круговую оборону, и когда оборону держать в силу ранения, отсутствия боеприпасов и отказа оружия стало невозможно, они легли на дно окопа и так умерли. Как позже сказали эксперты, их закопали живыми… С той поры я уже старался не пропускать ни одной Вахты. Все свои отпуска я проводил на них. Война на Донбассе внесла некоторые коррективы, и три года пришлось полностью посвятить другой войне, но с семнадцатого года мои Вахты Памяти возобновились. А родовое гнездо мы восстановили. Там сейчас живут мои родители. И дом стал точкой сбора всей нашей многочисленной семьи. Поиск для меня, прежде всего, - сохранение истории и лекарство для души. Думаю, лучше и правильнее, чем ветеран войны, Николай Никулин, я не скажу. «Главное- это воскресить у людей память и уважение к погибшим. Эта задача связана не только с войной, а с гораздо более важными проблемами — возрождением нравственности, морали, борьбой с жестокостью и черствостью, подлостью и бездушием, затопившими и захватившими нас. Ведь отношение к погибшим, к памяти предков — элемент нашей угасшей культуры. Изменение отношения к памяти погибших — элемент нашего возрождения как нации». @soldat_prav