СОЛДАТСКАЯ ПРАВДА

Напишу ка я письмо. «Все нормально, я живой.» — Отвечаю маме. Пишу дрожащею рукой, Ведь надо мною пламя. «Матушка, еще живой» — Отдается эхом, когда я слышу залп лихой… И опять то эхо. — «Сын, Сыночек мой родной. Подскажи украдкой! Где ты, Где ты мой родной? Не нужны ль перчатки?» Я читаю, чуть не плачу. Мамочка, перчатки. Значит, снег там тоже выпал, Тоже, на Камчатке. Беспокоится родная: где я? Как я? Что я? Мам, в окопе я лежу, полусидя-стоя. Третьи сутки писем нет. Я не отвечаю. Небо смотрит мне в ответ. Где я Не различаю. Я лежу давно во тьме, мне давно не больно… Где же все-таки лежу? Здания обломки? Иль в машине? На лету? Может подвал… Осколки. Сыро, холодно. И взрывы. Их давно не слышу. Видно, слуха Я лишился, иль лишился жизни… Шлют мне ангелы поклон. Это, что я, умер? Я им всем наперекор, Покажу, что муж я! Я не сдвинулся. И вдруг, слышу дуновение. Видно, Боже мне послал Святое вдохновение? Повернусь, и ахну вдруг. Мамочка? Родная! Как же ты Сюда пришла? — «Мой милый, я летаю. Я летаю Уж давно. Уж давно я выше, Выше чем береза, дуб. Даже выше крыши.» Умер, значит. Умер верно. Умер за Свою страну. Я, конечно, иль наверно, Теперь больше не усну. Смотрю вниз, смотрю на Олю. Олю, милую мою. Боже, у нас с нею двойня! Два мальчишки… узнаю. То Митяй, а это - Колька. Оба с маминым лицом. Но есть только. Это только — Не смогу я быть отцом. Напишу письмо я Оле! Может, кто и передаст. Вспомнил. Умер. Умер в поле. А на мне лежит балласт. Алина Д. 15 лет.