СОЛДАТСКАЯ ПРАВДА

Звонят и пишут бойцы. Из отпуска. Это страшнее, чем с передовой. Через 3 месяца войны на передовой мозг химически перестраивается на другую действительность. У нас же отпуск - раз в год на две недели. Человек пробыл 12 месяцев на войне под обстрелами, вытаскивал раненных товарищей и их трупы, приезжает, допустим, в новогоднюю Москву, где кроме баннеров о «присоединяйся к СВОим за 5 млн рублей» о войне ни слухом ни духом. Происходит разрыв реальности. Там - трупы товарищей, здесь - пидорковатые мальчики с банановым капучино. И человека охватывает злость и отчаяние. Мне записывают голосовые незнакомые мужики, прошедшие ад, и плачут с криками: «я больше не вернусь. Как мне сделать так, чтобы меня посадили?» Опять же, пьяные. Самое страшное - это вместо восстановления физического и ментального начать пить во время отпуска. Лето 23-его. Парк у ЗИЛа. Сидит на скамейке паренек лет 25 с обгорелыми руками и лицом, и плачет. Над ним нависла моя однокурсница с криками: «это война никому не нужна, и украинцы- наши братья!» «Заткнись, дура!» - говорю я ей, и оттаскиваю от парня. И такое здесь в «непоротой» столице еще возможно. Я помню, как Миша приехал в отпуск. И сразу на свадьбу к нашим друзьям. После передовой под Авдеевкой. Он сидел всю свадьбу тихо и пил. Пришел домой, сел на кухню один, и сидел так ночью молча. И такие ночные посиделки продолжались еще год, уже потом, после возвращения. Ему обязательно нужно было сидеть одному на кухне.