Для чего двенадцать гектаров в центре города? Ответ всегда один — музыка. Объявив о готовности впервые показать оперу целиком, Территория мира совсем не шутила. Как и 18-летний Рахманинов, написавший “Алеко” за 17 дней. Светлое небо, густые деревья в пролете сцены, шелест ветра, любовный шепот и любовное страдание — на открытии фестиваля практически воссоздали ту лунную ночь, которую описывают, каждый по-своему, Рахманинов и Пушкин. — Я впервые пою эту оперу полностью, — говорит Павел Червинский, выступивший в роли Алеко. — Не везде представляется возможность ее исполнить. Но организовано все превосходно, звук прекрасный, и, хоть немного волнуюсь, остается лишь получать удовольствие. Филипп всегда четко ставит задачи. — Музыка Рахманинова в таком объеме пришла ко мне только в начале этого сезона, — поясняет Филипп Чижевский, впервые продирижировавший “Алеко”. — Это не типичный композитор для меня. Исполняю его редко: Рахманинов может захлестнуть. Он требует тонкой огранки. Не стоит играть его, полагаясь только на гениальный мелодизм. Я бы назвал его “крест русской музыки”: вертикаль и горизонталь. Хоть на острове я выступал не раз, сегодня такое чувство, будто Рахманинов тоже гуляет здесь по каналам, зашел в собор и будет с нами на концерте. О том, что Сергей Васильевич действительно здесь гулял — мы узнали во втором отделении. В 1910 году, спустя год после создания Третьего фортепианного концерта, Рахманинов выступал в Кенигсберге, о чем рассказал Ярослав Тимофеев. Главный редактор “Музыкальной академии” не только ведет фестиваль, он верстал программу в этом году. И одним из самых удачных результатов такой верстки стало соединение Рахманинова с Луганским на самом старте. Без точнейшего интерпретатора этой музыки, только вернувшегося с фестиваля в Ивановке, в Третьем концерте мы бы так не “летали”. — Удивительно, но я в Калининграде выступаю впервые, и с Филиппом мы прежде вместе не играли, — говорит Николай Луганский. — Рахманинов — любовь любого пианиста. Есть какая-то немыслимая органика не только в том, как написан Третий концерт, но и как оркестрован. Это вершина истории жанра. Конечно, после Сергея Васильевича были и Прокофьев, и Равель, и Барток, но я считаю, что это эверест. В небе над Эверестом Рахманинов, Чижевский и Луганский дали нам прожить несколько прекрасных кульминаций. Но кульминация этого лета еще не заканчивается. В запасе у Территории мира — два выходных.