Знание — власть. Но вряд ли ее можно передать кому попало. На очередной лекции по философии Вадим Чалый рассказал, зачем Фрэнсису Бэкону — Иммануил Кант. И как уберечь звездное небо над головой, если ты проснулся в Новой Атлантиде. Сегодня наука не просто облегчила нам жизнь. Не просто приручила природу. Она отправилась за Геркулесовы столбы и создала искусственный интеллект, генную инженерию, атомное оружие. Назначила непаханой целиной все, что попалось под руку. Частично перепахала. Вернуть к базовым настройкам человека не смогла, о райских садах забыла. Хотя они и были точкой отсчета для политика, философа, адепта глобального восстановления наук Фрэнсиса Бэкона. Лорд Бэкон оказался первым, кто решил перейти от созерцания природы к воздействию на нее. Он задумал защитить человека от превратностей среды. Вернуть ему культурный мандат, который в первой заповеди гарантирует Библия, и научить управляться с миром, пришедшим в состояние путаницы и возмущения после грехопадения. Методы для того выбрал эмпирические. Поступив в ученики к природе, нужно было досконально ее проанализировать, запротоколировать, где потребуется — выпытать секреты и закономерности. После чего современный Адам незаметно становился хозяином мира, из которого вышел, и начинал использовать его согласно собственным интересам. В мире наступало “царство человека”. Насколько бесспорным был план Бэкона и нужно ли устанавливать границы и условия для подобного господства — показали гримасы технократического общества. Почему следовало бы обратиться к другому царству — целей — прежде чем причинять миру добро, объяснил Иммануил Кант. Поддерживая Бэкона, он не сдержался и напомнил, что в человеке есть надстройка, которая в природе не встречается и не может быть проигнорирована. Это долг. Нравственный закон. Свобода от инстинкта. Та самая христианская проблематика, которую, в пылу соревнований “быстрее, выше, сильнее” забыли увлеченные естествоиспытатели. И без которой “царство” Бэкона (где мы все живем, кстати) рискует обернуться катастрофой. Иными словами, неплохо бы проверить, какие мотивы движут человеком, прежде чем он займется переделыванием природы. Сознает ли он связь власти и ответственности? Будет ли обращаться с другим как со средством? Видит ли в природе нечто большее, чем склад ресурсов? Собирается ли передавать решения машине? В конце концов, хочет ли он блага или очередной формы господства одних над другими. “Мы никогда не откажемся от науки и техники, — поясняет позицию Канта Вадим Чалый. — Но мы можем — и должны — научиться различать, где мы используем знание как инструмент освобождения, а где — как орудие господства. Власть должна быть ограничена нравственностью. Исследование, исправление себя — задача более важная, чем исправление природы.” По меньшей мере, с этого можно начать.