Мы спросили Виктора Мизиано о состоянии современного арт-рынка в России — и вот как экс-комиссар российского павильона Венецианской биеннале его оценивает: Недавно я говорил с галеристкой Мариной Гисич. Она рассказала, что за последние годы рынок в России для нее вырос почти на 700-800%. Появляется очень много новых коллекционеров. Покупаются квартиры, строятся дачи, их надо украшать. Есть ного запертых денег. Но, помнится, несколько лет тому назад я в рамках Cosmoscow участвовал в круглом столе, а моими собеседниками были коллекционеры Денис Химиляйне и Сергей Лимонов. Я провоцировал их рассуждениями, что большая часть продукции настоящего современного искусства — не объектная. Объект есть, но это извод. Эпицентр современных произведений находится в другом месте. То, что они покупают, подобно Щукину, Морозову, Третьякову, как в ХIХ веке, — это все следы искусства, а не оно само. И ведь многие люди бизнеса, например Роман Аркадьевич Абрамович или его коллега Леонид Викторович Михельсон, приходя на территорию искусства, инвестируют в него, занимаются продюсированием, а не покупкой вещей. Разговор тогда как-то не клеился, но посмотрите: прошло время — и Сергей сам открыл продюсерский центр, а Денис, насколько мне известно, не только покупает произведения, но и помогает художникам в создании проектов. Мне кажется, что бум на покупку связан с тем, что в арт-мир приходит много новых людей, которые еще до конца современное искусство не понимают. Хотя я сам люблю иметь дома работы друзей-художников, но для меня это тоже эманация — моих отношений и связей. Мне приятно на них смотреть, да, но это не вещь в себе. Читайте наш большой разговор с Виктором Мизиано — о выставке Евгения Гранильщикова, которая проходит прямо сейчас в Anna Nova под его кураторством, формах репрезентации совриска и исчезновении исторического времени.