Русский культурный кот Само понятие «культурный код» судя по всему придумал франко-американский маркетолог, специалист по черной магии и внутренней ящерице Клотер Рапай — он написал книжку с таким названием, не сказать что дико популярную где-то, кроме как у нас (издана Альпиной в 2008-м). После оно было подхвачено околовластными российскими политтехнологами примерно в 2012, см. предвыборную путинскую статью; культурный код мощно дебютировал именно в ней. Условно «в мире» никто про культурный код никогда не слышал (есть правда ещё одна — недурная и довольно специальная — американская книжка про корпоративную культуру с тем же самым названием). Если в рецензируемом научном журнале вы встретите что-то про culture code — в авторах обязательно будет значиться фамилия навроде Antipov или Sidorov. Вот такую мощную внутреннюю ящерицу организовал нам черный маг маркетологии! Ну и мне в общем даже понятно, почему эта странная рамка стала определять язык, на котором мы разговариваем и почему все согласились с тем, что эта рамка вообще что-либо объясняет. Код — вещь уважаемая, что-то такое одновременно и из айти, но и из семиотики, даже структурализма. Предполагается что есть нечто настоящее русское, «код», предопределенное и объективное как ДНК, геном (!) или что-то вроде того; кровь, почва, но приправленные научной обоснованностью. Особый путь, русская неизбежная судьба; куда ж нам против кода? А есть еще — фальшивка, дурная стилизация, деятельность разного рода «попутчиков»; битый шифр, сломанные кодировки. И вот скажем фильм Андрей Рублев Тарковского это совпадение кода, и когда модный дизайнер Семен Лавданский делает (симпатичные на мой вкус) серебряные кубки как бы сошедшие на ваш стол с иконы Троица — это конечно «код», а допустим сделать платьишко в узорчик или т.н. певец «шаман» — это конечно сплошная декорация. Но в сущности нет никакой разницы; подрывной потенциал поиска «национального» в искусстве исчерпан сто с лишним лет назад художниками вроде Васнецова и карта эта давно уже бита (впрочем тем хватало ума не слишком болтать про неизбежность особого пути, оттого и искусство у них легкое и радостное). «Русскость» и ее код — это декоративный набор узнаваемых символов разной степени изысканности для публики разной степени взыскательности; ничего более. Работать же как мне представляется следует вовсе не с «кодом», а с настоящими, невоображаемыми сообществами, с людьми; находиться в диалоге с живыми художниками и художниками прошлого и в конце концов по-настоящему чем-то увлечься, неважно, будет это русский авангард или итальянский футуризм, новгородская икона или раннее возрождение, лондонский брутализм или всеми теперь любимый советский модернизм. Все что угодно может быть ресурсом для дизайна, вопрос только в том, как вы это монтируете одно с другим; текст с картинкой, знак со знаком. И собственно вот это вот расстояние между знаками, взятыми из среды и есть ваша современность и ваше остроумие и ваш профессионализм. И нет никакого кода и внутренней ящерицы, ничего не предопределено и не запрограммировано; и матрешка, балалайка, Волга, изба, борщ, самовар, Пушкин, блины — не навсегда.