Просто о сметах

Банковская гарантия: от сметного спора — до арбитражного суда. Продолжение Мы уже разбирали формулировку из отчёта Счётной палаты про «диспозитивность» пункта 16¹ Методики № 421/пр: право есть — обязанности нет, но в ССР почему-то появляется. Казалось бы, история методологическая, сметная. Ан нет. Она уже переехала в арбитражные суды. И едет по всей стране. По данным НАИК, в производстве прямо сейчас — не менее 15 дел о правомерности включения в стоимость госконтрактов расходов на банковские гарантии. Арбитражи Москвы, Татарстана, Башкортостана, Нижегородской, Орловской, Свердловской областей (по уральскому делу уже подана жалоба в Верховный суд). Общая сумма требований — около 2,7 млрд рублей. Известно и о новых замечаниях Счетной палаты РФ — по двум случаям еще на 900 миллионов рублей. По ним исковые требования пока не заявлены. Логика Счётной палаты понятна: банковская гарантия — это коммерческий расход подрядчика, плата за доступ к рынку госзаказа. Методика говорит «можно включить», но не «обязательно». Бюджет не должен оплачивать «входной билет» подрядчика в закупку. Но есть нюанс, который убивает эту логику на практике. Все спорные затраты были предусмотрены проектной документацией, прошедшей госэкспертизу, и сметой госконтрактов. Заказчик выставил НМЦК с этими расходами на торги. Подрядчик пришёл в уже готовую систему координат, выиграл конкурс, выполнил работы, получил оплату. И только после — по итогам проверки СП — заказчик идёт взыскивать с него деньги обратно. «Задним числом» — это не метафора. Это буквально то, что происходит. Как точно сформулировала генеральный директор Ассоциации инфраструктурных инвесторов и кредиторов Мария Ярмальчук: Подрядчик приходит в уже созданную систему координат. Если после исполнения контракта отдельные элементы ранее утверждённой цены начинают пересматриваться, возникает принципиальный вопрос: кто должен нести финансовые последствия решений, которые подрядчик не принимал? Отличный вопрос. Но ответ на него сейчас дают не методики, а суды. Теперь про формульную цену. Минстрой поддерживает концепцию формульного ценообразования: цена контракта не фиксированная, а рассчитывается по формуле с привязкой к индексам. Идея разумная — снять конфликт «заказчик vs подрядчик» на этапе исполнения, когда цены выросли. Но вот парадокс: Счётная палата — не подведомственна Минстрою. Совсем. Методики Минстроя для неё не указ. СП проводит проверки по собственным стандартам аудита и трактует нормативку так, как считает правильным — порой независимо от логики. Если сегодня заказчики и подрядчики в судах разбираются с гарантиями по контрактам, которые уже закрыты, то с формульной ценой история может стать ещё занимательнее. Потому что новая переменная в формуле — это новое поле для разночтений. Как в НАИК справедливо предупреждают: строительные компании начнут закладывать риск пересмотра цены уже на этапе участия в закупке. Банки — учитывать его при кредитовании и выдаче гарантий. Попытка снизить затраты по закрытым контрактам может дать обратный эффект — рост стоимости новых инфраструктурных проектов. Мы ещё весной писали: главная проблема не в отсутствии инструментов, а в том, как ими пользуются. Сейчас к этому добавляется другая: инструменты разных ведомств не согласованы между собой — и это различие разрешается уже не в переписке Минстроя и Счётной палаты, а в арбитражном суде. 2,7 млрд рублей на 15 дел — это только начало. Посмотрим, сколько их станет к концу года.