Слова и Конфликты

Начал читать Мэттью Рендла «The State versus The People: Revolutionary Justice in Russia's Civil War», про революционные трибуналы во время Гражданской войны в России. Книжка о том, как менялось определение преступления в 1917-1922 гг., а также роль права и насилия в формировании советского государства. Про тему революционного насилия я писал много (тут и тут). Последняя крупная специальная работа была написана Эдельштейном, тоже недавно вспоминали. Но вот конкретики про российские реалии мне будто не хватало. Пока гуглил про Рендла, наткнулся на ещё одну книжку – «Crimes Against Humanity: Birth of a concept» Нормана Гераса. Начал с неё, тем более пролог к 1917 г. из права подходит хорошо. В учебниках международного права, начиная с Гроция и Ваттеля, широко поддерживалось мнение, что существуют пределы того, что суверенная власть может законно предписывать в пределах своей области, тем самым обосновывая возможность вмешательства со стороны других суверенных держав в исключительных обстоятельствах. Эти обстоятельства формулировались по-разному: «Если тиран… совершает зверства по отношению к своим подданным, которые не может одобрить ни один справедливый человек» (Гроций); «Если тирания становится настолько невыносимой, что побуждает нацию восстать» (Ваттель); «[Во имя] высшей политики справедливости и гуманности» (Харкорт); «В защиту тяжко угнетённого народа, который никогда не сливался со своими угнетателями в одну нацию» (Кризи); «Когда государство… становится виновным в “грубом нарушении” прав человечества» (Энгельгардт); «Когда общие интересы человечества нарушаются эксцессами варварского и деспотического правительства» (Уитон). Первое употребление термина «преступления против человечности» встречается в письме от 15 сентября 1890 года от Джорджа Вашингтона Уильямса государственному секретарю США Джеймсу Г. Блейну. Уильямс был афроамериканцем с богатой событиями карьерой – солдата, священнослужителя, журналиста и оратора. Он один срок прослужил в законодательном собрании штата Огайо и был автором книги ранней истории чернокожих в США. В 1890 году он посетил Бельгийское Конго и написал открытое письмо Леопольду II и доклад президенту США Гаррисону, подробно описав условия и порядки, свидетелем которых он там стал. В своём письме Блейну несколькими неделями позже он писал: «Государство Конго никоим образом не заслуживает вашего доверия или поддержки. Оно активно занимается работорговлей и виновно во многих преступлениях против человечности». Решающим моментом, когда в международное право входит это понятие является оговорка Мартенса в Гаагских конвенциях 1899 и 1907 годов. Автором этой оговорки был Фёдор Мартенс, русский дипломат и юрист, и её очевидная цель состояла в том, чтобы восполнить возможные пропуски или недостатки в тексте Конвенций в отношении норм ведения войны. В том виде, в каком она содержится в Гаагской конвенции 1907 года, оговорка Мартенса гласит: