Слова и Конфликты

Западный революционный дискурс и Русско-турецкая война в японской печати Сацумское восстание 1877 года стало последним и самым крупным выступлением самураев против правительства императора Мэйдзи. Это был финальный акт сопротивления уходящей эпохи самураев, ознаменовавший собой окончательный переход Японии к современной армии и государству. Японская оппозиция, вопреки распространённому мнению, не была консервативна, она активно обращалась и к либеральному политическому языку. Более того, чтобы доказать необходимость революционных перемен, японская оппозиция обращалась к политическому опыту не только Американской и Французской революций, но и к соседней Русско-турецкой войне. Разговоры в оппозиционной японской прессе о шатком правительстве в Турции были бы довольно безобидными, если бы то же самое время они не обвиняли японское правительство в тех же самых грехах. В статье «О необходимости свержения угнетательских правительств», опубликованной в «Обозрении» в январе 1876 года, авторы приветствовали прогресс, которого Япония добилась в отходе от деспотизма, ведь цель правительства – позволить людям наслаждаться своей «естественной свободой». Но угроза деспотизма всё ещё сохранялась. «Если случайно в будущем появится автократ, который беззаконно будет использовать тиранию и ущемлять свободу и счастье народа», - быстро добавили авторы, - «то мы не можем не сказать, что для тех, кто является людьми, подчиняться приказам этого автократа — значит нарушать свой долг как свободного народа». Японские журналисты апеллировали к Декларации независимости США (где долг граждан – строить свободные правительства и свергать режимы, которые препятствуют их свободе) и к манифесту Французской революции, где также оправдывалось насильственное восстание против государства. В этой публичной культуре пересоздания европейского и американского прошлого в японском будущем османское настоящее выступало примером восточной деградации и деспотизма, знаком опасностей, с которыми сталкивается Японская империя как азиатская нация. Французское и американское прошлое предлагали прецедент и историческое оправдание революции с целью свержения режима Мэйдзи. Турецкое настоящее добавляло степени срочности. Одна из статей заявляла, что если монархии падут, то «это не значит, что нация будет уничтожена». Затем приводилось ряд статей о революции. Первая гласила, что «ради свободы масс» необходимо совершить революцию, когда одной лишь «реформы» недостаточно. А когда правительство «противодействует требованиям о свободе народа, гражданам надлежит использовать военную силу, чтобы упразднить это правительство». Особо подчеркивалось, что только нация имеет право свергнуть свое правительство, поскольку право казни, законодательства и сам суверенитет пребывают в нации. Журналисты и редакторы, связанные с публикацией статьи, были арестованы и заключены в тюрьму за угрозы революции. «Обозрение» сообщило о заключении Сэки Синго, который был осужден по тринадцатой статье газетных указов 1875 года, запрещавшей «подстрекательство к мятежу». Осужденный настаивал, что дух «национализма» требует, а «нравственность» позволяет народу свергнуть правительство и «учредить новое правительство свободы», если режим использует «жестокую тиранию». То, что он назвал «революцией Босин» 1868 года, свергнувшей правительство Токугавы, было одним из примеров того, как тиранический режим был свергнут народом. Судья упрекнул его: «Ваше сердце опьянено западной наукой, и вы убаюканы теориями гражданских прав, свободы… Вы стали ненавистным мятежником, забывшим нашу японскую национальную сущность».