Леонардо Ди Ванче

Я не успел пожить при Брежневе, мне скоро 44. А сегодня 44 года с его смерти. Как-то встречал новый год в компании, смотря на проекторе поздравление Брежнева с наступающим 1978-м, если память не подводит. Зря наше время сравнивают с застоем: мягкие успокоительные интонации, ноль тревожной инфы, даже намеком. Никакого «год был непростым», просто какой-то кот-баюн в телевизоре. Очень легко войти в положение советского человека, который четко понимает — это навсегда. Кажется самое резкое политическое заявление Брежнева за все время руководства: «У меня еще будет время ответить. От Соединенных Штатов ничего не останется». И тут же добавил: «Но и нам тоже крепко достанется». Во главе репрессивной системы — интеллектуальный технократ Андропов, за 14 лет что-то около 1800 осужденных за антисоветскую деятельность, масштабы есть с чем сравнить. Жить стали неплохо, уже можно что-то и Западу показать — из своих рук, конечно. От человека наконец перестали требовать героизма. Афганистан? Ошибка, но ее можно понять. В эти первые за пару поколений благополучные годы истории, первые наверное даже не за советский период, а считая с 1913 года, начал развиваться кризис доверия к официальной советской идеологии. Не массовый антикоммунизм, не будем преувеличивать. Но это золотой век политического анекдота — впервые за долгое время власть стала безопасной для своих граждан. По крайней мере на вид