Леонардо Ди Ванче

Случай, где женщина вылечила себе рак корью и стоматитом подсказал @jitbit c @devfounder. Есть такая доктор Беата Халасси, у неё был агрессивный рак груди. Сначала была операция и тяжелейшая химиотерапия, которая сильно подорвала её иммунитет. Через 2 года рак вернулся, потом случился второй рецидив — опухоль перешла в стадию 3b, проросла в мышцы и кожу. Шансов выжить осталось мало. Беата решила отказаться от повторной химиотерапии, чтобы сохранить ресурсы иммунной системы, и вместо этого пойти на дикий риск: применить свои профессиональные знания и ввести вирусы прямо в опухоль. Раковые клетки не умеют замедлять внутренние процессы, не способны к нормальному самоуничтожению и прячутся от иммунитета за специальным химическим барьером. Поэтому они беззащитны перед вирусами, потому что список выше того, что опухоль не умеет — это по совместительству противовирусные меры. Но даже в такой ткани клетке лучше самоуничтожиться, чем стать заводом по производству новых вирусов. Так что когда вирус проникает в опухоль, он начинает массово уничтожать раковые клетки. Продукты распада клеток и вирусы прорывают маскировку опухоли. Иммунитет начинает распознавать, что там происходит. Беата сначала использовала ослабленный штамм вируса кори из обычной вакцины. После нескольких уколов опухоль сначала воспалилась и набухла (из-за притока иммунных клеток), а затем стала стремительно уменьшаться. Чтобы организм не успел полностью выработать нейтрализующий иммунитет к кори, Беата переключилась на второй вирус — везикулярного стоматита. За два месяца опухоль уменьшилась на 63%, размягчилась и отделилась от мышц. Хирурги удалили ее остатки (половина массы опухоли состояла из атакующих иммунных клеток). Прошло уже более 6 лет, и рак не вернулся. Круто, хэппи-энд, вот это всё. Но: — Она использовала несертифицированные для людей лабораторные методы. — Сейчас методы вроде вирусотерапии дают пациентам только на терминальных стадиях — когда организм и иммунитет уже истощены химиотерапией (а для вирусотерапии нужен сильный иммунитет). — Идее почти сто лет, но в клинику дошёл фактически один препарат. Как раз потому, что вирусы испытывают на тех, кому традиционные методы не подошли. Так что начались дичайшие холивары. Вот научная работа с протоколом эксперимента. Фактически, они говорят, что есть много гипотез, которые надо проверять. Есть интересная деталь от рецензента — с научной точки зрения не произошло ничего нового, вся сенсация в том, что учёный сделал это себе сам вирусом собственного производства. У неё было больше десятка отказов рецензентов. Потом Халасси развернула лабораторию на онколитическую виротерапию для кошек и собак — единственных пациентов, у которых этическая процедура проще, чем у неё самой. Тут разбор, чего вообще направление вирусотерапии добилось за много лет. За все годы — один работающий препарат при одной болезни. Остальное — либо местные одобрения, либо испытания. Чтобы ввести живой вирус пациенту, нужно переделать не только науку, но и работу аптеки, медсестры и больничной эпидемиологии. Есть сложные конфликты интересов, потому что большая часть исследователей этой области параллельно занимается фармой. В целом: — Беата очень чётко показала, что экспериментировать надо активнее. — Выжила. — Лечит собак и кошек вирусами собственного производства. — Она молодец! — Это сигнал исследователям, что надо больше копать в другую сторону, и что протоколы иногда слишом медленные и консервативные. — Надо собрать несколько комитетов это обсудить! -- Вступайте в ряды Фурье! | Лучшие посты Межсезонье у травматологов — мотоциклисты уже закончились, а сноубордисты ещё не начались!