Леонардо Ди Ванче

Посмотрел выпуск про нефоров у Собчак. Чтобы разобраться в нефорах, я бы не пытался разглядеть, кто перед тобой — альтушка или дрейняшка, а масштабировал бы ситуацию. Я бы вообще разделил термин «нефор» на три типа: «нефорёнок» (крайне удачный термин Шуры Богачевой), «нефор» и «неформал». Нефорята — та самая китайгородская масса из выпуска. Вроде они должны вызывать сочувствие. Все их прессуют — и государство, и уехавшие. Горизонт планирования схлопнут в ноль, социальные лифты (карьера, рынок труда) сломались под тяжестью санкций, мобилизационных рисков и ии. Полное отчуждение, дереализация. Чтобы не свихнуться, они лезут в петлю метапостиронии, стирают грань между шуткой и правдой, встают в надпозицию, где не существует противоречий. Можно считать себя левым феминистом и поддерживать ультраправого сексиста и ксенофоба, сочувствовать друзьям в Киеве и иронично кричать «гойда!» в баре, высмеивать западные ценности, но жить ими. Нефорята уже сдались и вписали себя в статус-кво, приняли риторику силы, цинизма и ресентимента — «расслабились и просто пытаются получить удовольствие». Да, нефорята, как их показывают в выпуске — это инфантилы без содержания. Но может быть, их инфантилизм это самое гуманное, что они могут предложить. Страшно, но может быть и страшнее. И тут переходим ко второму типу — «нефорам». Они — те, кто казался в толпе беспринципных нефорят «настоящим», «пассионарным» нефором. Интересно то, что сейчас во многом они заполняют казармы. Идейные, заряженные, готовые к насилию и борьбе за ценности, нефоры первые сняли с себя модные шмотки, взяли автоматы и пошли воевать. Нацболы с их «интебригадами» стали одними из первых добровольческих корпусов на Донбассе. Ультраправые (боны, офники) мелькнули на болотке, получили от системы ответ в виде «экстремистской» статьи 282 и растворились в батальонах, ДШРГ и ЧВК по обе стороны фронта. Их старые враги — антифа, автономы и анархисты — пошли тем же путём. Кто-то, конечно, зарылся в глубокое подполье и локальные движения в евроэмиграции (Греция, Испания), но другие раскололи движение и ринулись в добровольческие формирования — кто топить за «Антифа-Z», кто добровольцем в бригаду «Призрак», а кто против — на этот раз всё перемешалось. Проактивные нефоры просто перенесли свои зарницы на передок, превратили забивы в штурма. Так что лучше, что хуже: кринжовый комнатный нефорёнок или пассионарный, идущий до конца нефор? Каждый ответит себе сам. А что тогда за третий тип — «неформалы»? Тут надо вернуть слову его изначальный смысл: неформал — это тот, кто не вписывается в спущенную сверху предзаданную форму, или проактивно выписывает себя из неё. Кто противостоит искажению правды, разделению людей и системному неравенству. И в моменты, когда государство особо яро запрещает все виды гражданской активности, бунт неформала это не только сохранение автономии, субъектности и собственного достоинства, но и взаимопомощь. Неформалы — это правозащитники и хранители памяти, волонтёры, актив горизонтальных сетей взаимопомощи. Чьи номера горячих линий у тебя записаны «на всякий». Те, кто пишет письма политзекам и собирает им передачки в СИЗО, не даёт их забыть. Священники-отказники, историки и учителя, которые работают не по методичке, а по правде, рискуя доносом. Реставраторы. Независимые книжники — Фаланстер, Все свободны, Порядок слов, другие. Издательства (Individuum) и культуртрегеры как Феликс Сандалов (минюст объявил иноагентом всего пару недель назад). Да много кто, суть ясна. Иногда так бывает, что нефорёнок, изголодавшись по смыслу, вырастает в нефора, а потом, сбежав от блудняков, но сохранив пассионарность, эволюционирует в неформала. Иногда нет. Станут ли они кем-то кроме призраков Китай-города — увидим. «По плодам их узнаете их». И про название выпуска. Оно верно, но не совсем. В России быть нефором, нефорёнком и неформалом — это три разные судьбы. Быть нефорёнком — это пока ещё не стать человеком. Быть нефором — значит, готовить себя к закланию. А вот быть неформалом — да, это всегда протест.