Температура политического кризиса В начале июня 1917 г. Петроград накрыла настоящая жара. 8 июня воздух прогрелся до +30,3 °C, 9 июня температура достигла +32,5 °C, на следующий день — +30,7 °C. Значения 9 и 10 июня оставались рекордами для этих дат больше ста лет и были побиты лишь в июне 2021 г. Кто знает прохладное и сырое петербургское лето, может понять, какая это была мука для жителей. «Биржевые ведомости» в те дни писали: Столичные жители положительно вчера изнывали от жары. Томимые жаждой петроградцы в таком громадном количестве истребили различные прохладительные напитки, что к 6 часам вечера во всех ресторанах и садах весь прохладительный запас совершенно исчез. В это же время политическая температура в Петрограде подходила к опасной отметке. Шёл Первый съезд Советов, и через распахнутые окна зала заседаний уже доносилось недовольство с улицы. Рабочие и особенно солдаты рвались открыто выразить протест против политики правительства, большевики готовили демонстрацию под своими лозунгами. Но сами организаторы чувствовали, что достаточно одной искры, чтобы перегретая атмосфера взорвалась. Умеренным социалистам с огромным трудом удалось добиться отмены демонстрации. Жара долго не спадала: 17 июня — +31,6 °C, причём ночью температура не опустилась ниже +20,2 °C. Стихийных выступлений ждали каждый день. Затем жара резко рассеялась. 24 июня максимум составил всего +13,3 °C, и на город вылилось 16,6 мм осадков. Казалось, и политический кризис шёл на спад. Но вслед за этим температура снова поползла вверх. С 24 июня по 3 июля дневной максимум вырос на 12 градусов, с +13,3 до +25,6 °C. И это при почти полном отсутствии осадков. В дневниках петроградцы не жалели эпитетов для июньской жары: тропическая, неистовая, угнетающая, отчаянная, томительная, аравийская, как в аду. В этой перегретой атмосфере политическое раздражение, копившееся неделями, прорвалось наружу 3 июля. Оно вылилось в антиправительственные демонстрации: по раскалённым улицам носились грузовики, началась беспорядочная стрельба, появились первые жертвы. Тонко чувствовавший настроения улицы Александр Бенуа записал в дневнике в тот день: «Гнетущая, серая жара, без признаков грозы, которая могла бы ослабить атмосферу». 4 июля, в кульминационный момент Июльских событий, на Петроград обрушился проливной дождь. Он стал буквально холодным душем для возбуждённых демонстрантов. Минута, две, три, — вспоминал потом меньшевик Николай Суханов, — и „боевые колонны“ не выдержали. Очевидцы-командиры рассказывали мне потом, что солдаты-повстанцы разбегались, как под огнём, и переполнили собой все подъезды, навесы, подворотни. Настроение было сбито, ряды расстроены. Дождь распылил восставшую армию… Командиры говорили, что восстановить армию уже не удалось, и последние шансы на какие-нибудь планомерные операции после ливня совершенно исчезли. В тот день выпало 15 мм осадков. Разумеется, ливень не подавил революционное выступление сам по себе, но внезапный сильнейший дождь сбил темп движения. Весь следующий день шёл проливной дождь, выпало ещё 12 мм осадков. Такая погода не способствовала митингам и демонстрациям. Улицы пустели, правительственные силы переходили в наступление, начинались разоружения и аресты. Я далёк от того, чтобы объяснять политические кризисы дождём, жарой или магнитными бурями. Но стоит помнить, что в революции участвуют не абстрактные «массы» и «политические силы», а живые люди. Они закипают в душных помещениях, часами стоят под палящим солнцем, мучаются от жары и жажды и промокают до нитки под внезапным ливнем. И погода иногда способна добавить несколько градусов к уже перегретой политической атмосфере.