деревья – осевшие, мутные струны, никто не натянет их, не запустит тонкую музыку, раскаленное небо скользит надо мною, как волны, мне хочется говорить про тонкие стенки известняка, зыбкие, как язычки колокольцев. голубица безмолвствует в удалении, жасмин расцветает за дверью света, зрячая хрупкость, ты одна мне нужна, ты одна застываешь, как проволока. Сегодня делимся с вами подборкой Григория Стариковского «Зрячая хрупкость» с предисловием Степана Самарина Это стихотворения о веществе мира. Топкая сущность у этого вещества, мглистая, хлипкая у него сырость. Вещество это, может быть, последняя жалость, готовый ко всему беззащитный трепет. Может быть, неубывающий, таящийся остаток, за счёт которого только и мог бы сызнова говорящий, слушающий выжить. Обезоруженная, неприкрытая, как она есть, эта осклизь оказывается родственна, родна, и соединение с ней, её повторение – могут принести исцеление, возвращение к себе – беспокойному, вероятно, тоже; беспомощному. и Юлии Токаревой: Поэзия становится поэзией в момент утраты своих очерченных человеком границ слова посредством разделения на музыкальные (интонационные) элементы, разветвления на пронизывающие мироуйстройство нити (смыслы), объединяющее всё, соединяющее всё, утверждающие всё так, как было изначально. Поэзия перестаёт быть ремеслом, перестаёт быть искусством, набором правил и норм – она онтологизируется, предстает в своем истинном, первоприходном бытийном естестве.