Лицо ангела перед костёлом закрыто листвой – он не видел ни одного изгнанного и убитого, и ему не нужна была целая жизнь, чтобы начать скорбеть. Его глаза покрыты веками ив – никто не увидит их в толпе, не пойдёт на беспокойный свет. Где-то уже я видела это горячее горе, руки, тонущие в красной кирпичной пыли. Где-то я уже видела этот чистый двор, спасшихся, их улыбки впотьмах, взгляды из битых и светлых стёкол. И его, охраняющего незнание, как кошку, скорбящего в лиственной темноте. Ангел был выточен точно спиной к гетто; и ни плечами, ни мордой звёзд он не видел. Но он плакал, как богомолицы с головами в устах, как смолистые сосны. Он заклеивал комаров в неборуинах. Сегодня делимся с вами подборкой Лизы Хереш «Горячее горе» с предисловием Анны Глазовой: В книге «Мой парень Одри Лорд» есть строка «еврейский текст без силы и времени», и, возможно, она приложима к стихам и из нынешней подборки, особенно к стихотворению с посвящением «Уладу». Если и есть сила, к которой обращено это стихотворение, то это сила не человека, а грунта. Но и грунт этот, иначе Grund, не имеет одной географии и одного языка: слово колеблется между русским и немецким, а возможно, отсылает и к идишу. Вместе с тем рекомендуем перечитать переводы Ма Янь «Смерть, возрождение и обреченность», художественное оформление которых было подготовлено Лизой Хереш.