Возможно, вы замечали, что мы редко употребляем слова «педофилия» и «педофил». Эта терминология исключительно медицинская, по МКБ педофилия относится к психическим расстройствам сексуального предпочтения. Педофилия — это нарушение влечения, так как это устойчивое влечение к детям допубертатного возраста. Поэтому термин «педофилия» не может быть синонимичен сексуализированному насилию над детьми. Определённый процент насильников, совершающий преступления против детей, не болен педофилией в медицинском смысле этого слова. Однако здесь важно сослаться на исследование клинических психиатров Райана и Ричарда Холла (A profile of pedophilia; Hall and Hall (2007): у значительной части преступников, совершивших сексуализированное насилие над детьми и подростками, обнаруживаются признаки, соответствующие диагностическим критериям педофилии. Значительной, но не всей. И здесь возникает вопрос: почему так называемый непедофил совершает преступление по отношению к ребёнку, разве так бывает? Да, бывает. По оценкам исследования, опубликованном в медицинском журнале The Lancet, каждая 3-я девочка и каждый 5-й мальчик до совершеннолетия сталкиваются с сексуализированном насилием. В России проводили исследование Академия безопасности Ольги Бочковой и Консорциум женских НПО при поддержке проекта «Тебе поверят»: онлайн-опрос показал, что пик насилия приходится на возраст 7–12 лет, что совпало со статистикой Следственного комитета — 6–10 лет. При этом людей (преимущественно это мужчины), больных педофилей и совершающих преступления по отношению к детям, статистически не может быть много. Такая страшная статистика существует, потому что насильник выбирает место, время и человека, на которого он планирует напасть. И дети страдают, потому что они уязвимее, чем взрослые. Почему это важно знать? В первую очередь, для безопасности детей. Человек, не испытывающий устойчивого влечения и не показывающий своего интереса к детям, но ищущий возможности совершить насилие, может совершить преступление против ребёнка. Ни одна болезнь не может стать оправданием для совершения сексуализированного насилия над детьми. При этом не каждый такой насильник имеет соответствующий диагноз.