В рамках книжного фестиваля Воображая Калининград (и область), фестиваль-экспедиция по небольшим городам Калининградской области, в Знаменске (под дождем и ветром) провел небольшую встречу-размышление: ЦЕНТР / ПЕРИФЕРИЯ. КТО ЗА КОГО ОТВЕЧАЕТ? В Знаменске я задал простой / неудобный вопрос: зачем Калининграду Знаменск? Не губернатору и не министерству — нам, людям, живущим в Калининграде. Честный ответ: иногда мы проезжаем через него дальше на восток / можем приехать посмотреть кирху / выпить кофе. То есть Знаменск не встроен в наши повседневные практики. Это территория на карте, но не участник отношений. Мы привыкли считать, что столица — это размер, деньги, университет, театр, хорошие рестораны. Но столичность — не привилегия и не статус. Столичность — это функция / позиция / ответственность. Центр может создавать новое только потому, что периферия отдаёт ему людей, продукты, природные ресурсы, истории, налоги, талантливую молодёжь. Поэтому вопрос не в том, сколько центр забрал, а в том, что он вернул. Технологии / образование / профессиональные связи / заказы / новые функции / людей, которые могут вернуться и состояться у себя. Если ресурсы движутся только в одну сторону, перед нами уже не система расселения, а система эксплуатации. Дэвид Харви в книге «Социальная справедливость и город» как раз возвращает разговор о городе от лавочек и бордюров к распределению труда, ресурсов, власти и возможностей. При этом в периферийности самой по себе нет ничего плохого. Невозможно всем быть центрами. Осознанная периферия понимает свою роль, знает, с каким центром она связана, и может сформулировать обмен: мы вам — это / вы нам — это. Хуже периферии — ресурсная база. Территория, у которой нет собственного субъекта, никто не представляет её интересы и не может вступить в переговоры. Туристы используют город как декорацию / федеральная сеть — как рынок / инвестор — как удачно расположенный участок. В «Голосах советских окраин» хорошо видно, что отношения центра и периферии держались не только на вертикали власти, но и на горизонтальных сетях между людьми, профессиями и территориями. Город перестаёт быть городом, когда теряет субъектность. Сообщество — это не чат, не группа активистов и не люди, которых раз в год позвали на субботник. Это люди, которые регулярно собираются и решают общие вопросы: что происходит / что будем делать / с кем вступаем в отношения / какие условия предъявляем внешним игрокам. Они накапливают городской опыт, который не исчезает вместе с очередным мэром. Книга Тальи Блокланд «Сообщество как городская практика» помогает отделить сообщество как красивое слово от сообщества как реального действия. В малом городе это особенно важно. В мегаполисе можно ошибиться десять раз: не получилось здесь — попробовал в другом районе / проекте / профессии. В маленьком городе одна неудача быстро становится твоей биографией. Все всё видели / всё обсудили / запомнили навсегда. Поэтому там меньше риска и больше инерции — это не лень, а способ выживания. Индивидуальный герой быстро выгорает. Коллективная практика позволяет разделить риск. Ещё одна проблема — малые города постоянно копируют формы большого города, не понимая условий, в которых эти формы работают. Большой город сделал парк — сделаем парк. Москва сделала творческий кластер — поставим уменьшенную копию в Гусеве. Но вместе с дизайном невозможно скопировать плотность людей, рынок, профессиональные сообщества и ежедневный трафик. Книга «Собственная логика городов» здесь почти как инструкция: у каждого города своя структура отношений / памяти / экономики / возможностей. Проектировать нужно не «как у них», а исходя из собственной городской логики. Поэтому красивого сквера Знаменску недостаточно. Молодёжи нужны работа и роль, а не только лавочка. В малом городе каждое общественное пространство должно быть связано с экономикой: мастерская / продюсерский центр / местный рынок / события / производство / обучение. Даже федеральная сеть становится инвестором не в момент открытия магазина, а когда город способен договориться с ней о местных товарах, рабочих местах и правилах присутствия. И общественно-культурный центр нужен не ради ещё одного помещения. Как показывает Рэй Ольденбург в «Третьем месте», городская жизнь появляется там, где люди могут регулярно встречаться вне дома и работы. Я бы добавил: встречаться недостаточно — нужно ещё совместно думать / договариваться / создавать проекты / удерживать городскую память. Пока Калининград не ответит, кому и что он возвращает, он не столица области — он просто более крупная периферия Москвы. А пока Знаменск не сможет от своего имени сказать: «Вот что нам нужно / вот что мы умеем / вот что готовы дать другим», он остаётся не периферией, а территорией, которой пользуются. Поэтому вопрос не в том, как «спасти малые города». Вопрос в том, какие отношения между городами нам нужно заново собрать, чтобы у каждого появились роль / субъект / экономика / будущее.