Культурно-эстетический перевод Сати на язык китайского гучжэна — как вам такое? Обычно, когда слушаешь упрощённые аранжировки, становится обидно за оригинал. Здесь мне на секунду стало обидно, но я пошла разбираться: неужели на гучжене нельзя сыграть большой мажорный септ? Загвоздка в том, что на записи вместо воздушного большого мажорного септа звучит просто мажорное трезвучие. Оказалось, что гучжэн способен исполнить септ, но с большими трудами — он же заточен на пентатонику. Как я сразу не догадалась, что это намеренный ход! Получилась такая эстетическая локализация Сати — французская гармония конца XIX века проходит через пентатоническую логику китайского инструмента. Есть в этом историческая ирония, если вспомним, что европейские композиторы конца XIX века усердно пытались освоить «азиатскую эстетику», довольно грубо обращаясь с первоисточником (я подробно писала об этом в статье для «Время слышать»). Получается симметричный жест спустя столетие. Кто-то поморщится и будет в своём праве, в конце концов, композиторов прошлого извиняет общий ориенталистский мэйнстрим, ведь критика колониализма тогда ещё не так крепко стояла на ногах (хотя и существовала уже со времен Дидро). А современных композиторов уже, вроде как, ничего не извиняет. Но, с другой стороны, этот азиатский взгляд на Европу имеет право на существование. В конце концов, пора сбавить обороты в поклонении «священной корове» западной академической музыки, не такая уж она и священная. Ну, а слушать такое или нет — выбор лично каждого. В любом случае, отличный кейс для размышлений. Скинула Анечка, спасибо ей.