Памяти о. Олега Тэора 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЯ «НОВАЯ ГАЗЕТА», ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ Завершилось земное служение о. Олега Тэора – одного из самых заметных и примечательных духовных лиц Псковской земли. Принятый в церковном и светском мире, о. Олег выглядел для многих прихожан и широкого общества священнослужителем из официального ряда. Представители власти конца XX и начала XXI веков старались посетить службы о. Олега и приглашали его на первые места разных публичных собраний. О. Олег часто соглашался и освящал своим присутствием многие встречи. Его свет падал и на стоявших или сидевших рядом с ним. Между тем ключевые отметины жизненного пути о. Олега в Пскове наполнены не только трудом пастыря, но и гражданскими поступками. Именно рядом с храмом Александра Невского (с апсидной стороны) по решению о. Олега был установлен первый в Псковской области публичный знак поминовения жертв политических репрессий – деревянный крест. Проходя мимо креста, люди не знают, что стало поводом для его воздвижения. Родители о. Олега были репрессированы. Когда в начале марта 2000 года в аэропорт «Кресты» привезли на Ил-76 тела погибших под Аргуном в Чечне десантников 6-й роты, о. Олег встречал гробы с погибшими на поле аэродрома. Ему предложили отслужить панихиду тайно. Он отказался. Именно о. Олег сделал информацию о гибели военнослужащих публичной, что прорвало заговор молчания вокруг трагедии. Тайные похороны были уже невозможны. Именно после ночной панихиды у самолёта в «Крестах» Министерство обороны не только подтвердило факт гибели десантников, но и признало масштаб человеческих потерь. Через несколько дней «Новости Пскова» первыми в России опубликовали полный список погибших. Когда в конце августа 2014-го пошли гробы из Донбасса, а официальные лица либо молчали, либо отрицали происходящее, я пришёл к о. Олегу – в домик у храма. О. Олегу нездоровилось, и он лежал, лицо его было печально. Хотя по телефону я не сказал о причине своего прихода, о. Олег понимал её. Я присел на край кровати. «Что происходит, отец Олег? – Ничего не понимаю, Лев Маркович. Позвонил всем командирам в дивизию, сам спрашивал. Молчат. Ничего не говорят». После отпеваний в храме Александра Невского, о которых узнали тысячи людей, скрыть правду было уже невозможно. Каждый год 8 мая, пока позволяло здоровье, о. Олег служил литию на братском кладбище воинов-освободителей Пскова на ул. Юбилейной и у скромного обелиска рядом с территорией бывшего концлагеря для советских военнопленных «Шталаг-372» на противоположной стороне улицы. На братском захоронении о. Олег не просто служил литию, но обходил все ряды могил, зная имена похороненных там бойцов. О. Олег твёрдо знал, что память не должна быть безымянной. Молился за всех погибших. Будучи многократно обласканным и награждённым церковными и светскими властями, о. Олег был равнодушен к почестям и всю жизнь оставался скромным человеком, готовым выслушать сетования и утешить страдающих. О. Олег умел светло улыбаться, как это умеют много страдавшие сами и многое постигшие люди. Вечная Вам память, о. Олег, и низкий поклон. Лев Шлосберг, 28 октября 2026, Псков