Японская Почка Сэнсэя

Что касается закона, кроме имущества и религии, конечно одной из острых тем является пошлость! Японский Верховный суд, как и везде в мире, тоже часто рассматривает такие дела В 50-е годы дела касались в основном ранней цензуры, связанной с действиями окупационных властей, но к 80-м общество вышло примерно на современной уровень популярной культуры, поэтому Дело Саппоросской таможни 1984 года можно обозначить как отправную точку для современного дискурса. В 1974 году японец заказал из США и ФРГ через торговые компании фильмы, журналы и каталоги непристойного содержания. Почтовое отправление было задержано Саппоросской таможней как «книги и иллюстрации, способные нанести вред общественным нравам» по статье 21 Закона о таможенных тарифах. Получатель потребовал отменить решение как нарушающее статью 21 Конституции — свободу слова и запрет цензуры. После двух инстанций, Верховный суд вынес решение, сформулировав узкое определение «цензуры»: действие исполнительной власти, которое до публикации системно проверяет выражения мыслей и запрещает публикацию тех, что признаны неподходящими. Таможенная проверка под это определение не подпадает по трём основаниям: материалы уже опубликованы за рубежом и полного запрета на распространение нет; таможня проверяет не содержание мыслей, а факт ввоза в страну; решение таможни не является окончательным и подлежит судебному обжалование. Вместе с тем суд признал, что импортные ограничения всё же ограничивают свободу слова по статье, но в итоге оправдал таможню, поскольку защита общественных нравов является законной целью, а формулировка закона о «книгах и иллюстрациях, способных нанести вред нравам» достаточно определённа и может быть прочитана ограничительно как «непристойные» материалы, что делает её конституционно приемлемой. В этом же десятилетии в США умирает Роберт Мэйплторп, а в 1994 году японское издательство публикует сборник его работ, содержащий непристойные изображения. В 1999 году, возвращаясь из деловой поездки в США, японец провёз через таможню американский экземпляр сборника и был остановлен. Таможня Нарита квалифицировала весь сборник как «непристойную иллюстрацию», в 1999 году Верховный суд также признал американский каталог Мэйплторпа из музея Уитни непристойным. Однако третья малая коллегия в 2008 году признала японскую версию пристойной, применив критерий, установленные ещё в деле 1980 году к литературе, когда Верховный суд, учитывал баланс эроса и интеллектуальной наполненности произведения, что очень отдалённо можно попробовать назвать японским аналогом Miller Test. Суд правда не пересмотрел решение 1999 года по каталогу Уитни и объяснил разницу тем, что сборник и каталог «различаются по структуре и датам решений», избежав смены прецедента Параллельно с 2002 года шло дело, связанное уже с японским продуктом. Поводом стала жалоба от родителя: его сын читал взрослый манга-журнал. Полиция провела расследование и в октябре 2002 года арестовало автора манги за оборот непристойных материалов по статье 175 УК. Прокуратура на суде объяснила что рисунок слишком реалистичен (хоть там и присутствовала цензура). Первая инстанция вынесла обвинительный приговор. Судья в решении написал что большинство взрослых журналов на рынке в принципе незаконны — просто не привлекаются к ответственности. Это признание селективного правоприменения было занесено в текст приговора, однако не повлекло никаких правовых последствий. Верховный суд в 2007 году отклонил жалобу, подтвердив, что манга подпадает под стандарт непристойности, а конституционная свобода слова не нарушена. Именно это побудило издательства использовать "мозаику" для цензуры, а не ретушь. При этом забавно что американский суд параллельно также вёл известное дело о "непристойности" японской манги в деле Castillo v. Texas, правда дело касалось продажи печатного продукта несовершеннолетним

Конечно, Верховный суд занимался не только духовными делами, но и вполне материальными: деньгами и землёй. Как же смотрит японский суд на эти два столпа общественной жизни? Деньги в японской политике были зачастую не самые чистые и лишь после войны эту сферу начали приводить в какой-то законный вид, причём два важных дела по этой тематике были рассмотрены при восьмом председателе Окахара Масао, пусть и не полностью. Так, в 1960 году представители компании Явата Сэйтэцу (ныне Nippon steel) перечислили 3,5 миллиона иен в адрес правящей партии. Акционер компании подал иск, квалифицировав перечисление как выход за пределы уставной правоспособности компании. Верховный суд в большой коллегии подтвердил позицию апелляции, которая была подана на решение суда первой инстанции, который утверждал что корпорация создана для получения прибыли, поэтому делать пожертвования - не в её компетенции. В гражданско-правовойм плане по мнению Верховного суда политическое пожертвование входит в правоспособность компании, так как корпорация выполняет и социальные функции. С точки зрения конституции в части, посвящённой правам и свободам граждан, применяется к отечественным юридическим лицам в той мере, в какой это позволяет природа соответствующего права, — политические права не являются исключением. Налогоплательщик вправе выражать политические позиции, а корпорация — налогоплательщик. Пожертвование же в разумных пределах не нарушает обязанности директора перед компанией, так как эта обязанность является лишь конкретизацией общей обязанности добросовестного управления, а не отдельным стандартом. Решение осталось спорным и в декабре 2024 года оппозиционные партии внесли в парламент законопроект о запрете корпоративных пожертвований политическим организациям в ответ на скандал с непрозрачными финансированием ЛДП, премьер-министр Исиба сослался именно на решение 1970 года. Так как японская практика в этом вопросе не такая широкая, то приходится до сих пор пользоваться этим своеобразным аналогом Buckley v. Valeo Классическим же решением по земле, аналогичным по значимости с United States v. Causby был кейс с Осакским аэропортом 1981 года: в 1970-е почти 200 жителей окрестностей Осакского международного аэропорта подали иск против государства, требуя запрета на ночные полёты, компенсации ущерба за нарушение права на здоровую окружающую среду. Местные суды встали на сторону граждан, но государство подало жалобу в Верховный суд. Требование о запрете ночных полётов в порядке гражданского судопроизводства было признано Верховным судом неприемлемым. Возмещение прошлого ущерба — правомерно, государство нарушило статью 2 Закона о государственном возмещении (国家賠償法), эксплуатируя аэропорт без принятия достаточных мер. Ключевой конструкцией, на которой построен первый вывод, стало понятие «права авиационного управления». Суд аргументировал: регулирование взлётов и посадок в национальном аэропорту осуществляется не просто как управление имуществом, а как реализация государственных полномочий в сфере авиационной политики. Эти полномочия — политические по природе: они включают международные обязательства, соображения безопасности, экономическую политику. Поэтому их осуществление не может быть предметом гражданского иска. Четыре судьи написали особые мнения по вопросу о запрете: по их мнению, суд мог рассмотреть требование о запрете по существу, признав, что права личности и право на здоровую окружающую среду поддаются судебной защите даже в делах, затрагивающих государственные полномочия. Впрочем, хоть формально суд и отказал в запрете, но фактический запрет ночных полётов с 21:00 до 7:00 сохранился по условиям мирового соглашения до сих пор

Как вы могли заметить, среди первых глав Верховного Суда Японии, велико представительство христиан. Седьмой председатель Верховного суда Фудзибаяси Экидзо не был исключением. Будучи единственным председателем Верховного суда, пришедшим из адвокатуры, именно он рассмотрел одно из самых важных религиозных дел в японском Верховном суде До 1977 года Верховный суд ни разу не выносил принципиального решения о том, что именно означает разделение церкви и государства, которое было записано в конституции 1947 года. Практика была непоследовательной: одни трактовали конституционные нормы буквально (любое соприкосновение государства с религией запрещено), другие применяли гибкий подход. В январе 1965 года в префектуре Миэ приступили к строительству муниципального спортивного зала. Перед началом строительства в был проведён синтоистский обряд 地鎮祭 (дзитинсай) — церемония освящения земли. На церемонию были приглашены синтоистские священнослужители. Городской бюджет при этом оплатил вознаграждение священнослужителям и расходы на ритуальные подношения. В ответ на это член городского совета, подал иск. По его мнению выделение этих денег городом нарушало статьи 20 и 89 Конституции. Суд первой инстанции отклонил иск. Большая коллегия Верховного суда под председательством Фудзибаяси вынесла решение 10 против 5 в пользу конституционности обряда. Суд сформулировал то, что впоследствии закрепилось в доктрине как критерий цели и эффекта (目的効果基準; Lemon Test в США): принцип разделения церкви и государства не требует от государства полной религиозной нейтральности и не запрещает ему любое соприкосновение с религией. Запрещается лишь то, что выходит за пределы разумной допустимости с учётом конкретных обстоятельств. Применяя этот критерий к обряду: цель здесь сугубо светская и проходит он в соответствии с социальным обычаем. Эффект от действия нейтральный, следовательно, конституционного нарушения нет.Фудзибаяси написал особое мнение. По его мнению, дзитинсай — синтоистский ритуал с чётко выраженным религиозным содержанием. Называть его «социальным обычаем», означает обесценивать как сам синтоизм, так и принцип конституционного разделения. По его мнению, конституция требует строгого разделения. Это был редкий случай в истории японского права, когда председатель Верховного суда написал особое мнение против большинства собственной коллегии. Однако прецедент на протяжении двадцати лет оставался базовым Ситуацияю изменило Дело о пожертвованиях на ритуалы в Ясукуни 1997 года. Губернатор префектуры Эхимэ систематически выделял из государственной казны пожертвования на синтоистские церемонии в Ясукуни и в префектуральных святилищах. Верховный суд в признал эти выплаты неконституционными: в отличие от дзитинсай, речь шла о ритуальном подношении, которое невозможно считать светским обычаем. Выплата из государственной казны означала, что конкретная религиозная организация получает особую поддержку и выделяется государством из числа прочих. Это было первое в истории японского права решение Верховного суда о неконституционности государственного действия в сфере религии, при этом в решении использовался тот же критерий что и в прецеденте Цу. Позже, в 2010 году, Верховный суд рассмотрел Дело о синтоистском святилище на муниципальной земле в Сунагава. Город на Хоккайдо предоставил муниципальную землю синтоистскому святилищу безвозмездно, так как исторически земля была передана ещё в довоенный период. Верховный суд признал это нарушением принципа разделения: с точки зрения обычного наблюдателя, предоставление муниципальной земли конкретной религиозной организации создаёт ощущение государственного покровительства. Суд при этом не потребовал сноса построек и предписал найти иной способ устранения неконституционного состояния. Это дело примечательно ещё и тем, что суд отказался от критерия цели и эффекта в пользу более широкого теста «всестороннего учёта обстоятельств» (総合的考慮, для нас Totality of the Circumstances), в каком-то смысле завершив историю решений, основанных на прецеденте 1974 года

Идейным противником Танака стал то третий председатель Верховного суда Ёкота Кисабуро Ещё в 1931 году, после оккупации Маньчжурии, он опубликовал статью под заголовком «Маньчжурский инцидент и Лига Наций — вмешательство, которое разумеется само собой», которая увтерждала что действия армии вышли за пределы самообороны и нарушают международное право; вмешательство Лиги Наций в таком случае естественно. Также он был противником выхода Японии из Лиги Наций, но всё-таки так и остался преподавать в Императорском университете, испытвая общественное давление. После 1945 года Ёкота участвовал в работе над новой конституцией. Так, именно по его предложению конституция была написана хираганой, а не катаканой, характерной для официальных документов. Он также переводил для Токийского трибунала, и выступал за упразднение института монархии в Японии. Правда после повышений он от этих взглядов отказался Кроме отказа от реформы Верховного суда, предложенной предшествениками, он занимался примечательными прецедентами. Так, дело о конфискации имущества третьих лиц, когда в результате дела о контрабанде было конфисковано и имущество принадлежавшие третьим лицам, не приглашённым к слушаниям, постановило что изъятие имущества третьих лиц без их уведомления и возможности защитить себя в суде - антиконституционно. Суд расширил применение статьи 31 (надлежащая правовая процедура) за рамки уголовного преследования на имущественные санкции, затрагивающие третьих лиц, что похоже на применение американской доктрины due process. В 1963 году парламент одобрил «Закон о неотложных мерах в отношении процедуры конфискации имущества третьих лиц в уголовных делах», который ввёл обязательное уведомление и участие третьих лиц в процессе Кроме того, при нём было закреплено толкование закона о лицах отказавшихся от гражданства по Сан-Францискому мирному договору: циркуляр Министерства юстиции 1952 года, по которому корейцы и тайванцы фактически лишились японского гражданства без прямого законодательного акта. Вообще в карьере в итоге у него было несколько решений, в которых он подтверждал статус-кво, но которые ещё станут громкими в Верховном суде. Протестный запал с возрастом у Ёкота с возрастном слегка пропал...

Антиконституционные Силы Самообороны После После Мибути Тадахико, в 1950 году на должность председателя Верховного суда вступил Танака Котаро. В этом же года на фоне вспыхнувшей Корейской войны, правительство Японии создало прообраз нынешних Сил самообороны. В апреле 1951 года лидер Японской социалистической партии Судзуки Момосабуро подал иск в Верховный суд, требуя признать Полицеский корпус, недействительными как нарушающие статью 9 Конституции. Принципиальным в этом иске был путь — обратиться сразу в Верховный суд, минуя нижестоящие инстанции, требуя абстрактной проверки конституционности Верховный суд в октябре 1952 года отклонил иск как ненадлежащий, не разбирая вопрос по существу. Суд закрепил, что японская система конституционного контроля построена по модели сопутствующего конституционного контроля (付随的違憲審査制), которая в США известна как incidenter constitutional review). В такой системе конституционная проверка не является самостоятельной функцией и может производиться только попутно. Без такого спора суд не вправе выносить абстрактные суждения о конституционности. В Японии конституционная проверка в Японии осуществляется в форме, при которой обычные суды рассматривают конституционный вопрос лишь в той мере, в какой это необходимо для разрешения конкретного дела. В японской системе действует принцип избегания конституционного вопроса (rule of avoidance). Верховный суд неохотно признаёт законы неконституционными, однако активно выносит конституционные суждения Председатель Танака фактически подписал решение, закрепившее сопутствующий конституционный контроль. Оно вполне соответствовало воззрениям Танака: он был убеждённым антикоммунистом и считал коммунистические государства нелегетимными образованиями, в чём с тогдашними японскими левыми у него явно расходились взгляды, учитывая поддержку со стороны японских коммунистов сторонников КНДР среди японских корейцев. В этом контексте, Танака до этого занимался делом по Закону о поддержании порядка в залах суда 1952 года (法廷等の秩序維持), который был принят в связи с беспорядками на процессах по делам государственной безопасности в ранний послевоенный период, особенно связанный с левыми активистами Закон предусматривает упрощённую процедуру наложения санкций на лиц, создавших помехи правосудию в зале суда. Статья 3 закона предписывает, что санкция должна быть применена по возможности в тот же день. В одном из дел подсудимый по уголовному делу организовал в зале суда групповое пение, игнорировал предписания и бранился. Ему была немедленно назначена санкция. Жалоба подсудимого была отклонена, и он подал особую жалобу в Верховный суд, утверждая, что закон нарушает статью 33 Конституции, которая гарантирует, что никто не может быть задержан без санкционированного судом ордера на арест. Верховный суд в большой коллегии вынес решение через пять лет после подачи жалобы. По решению, такая санкция представляет собой особый вид наказания. Поскольку закон применяется к действиям в присутствии суда и носит очевидный характер, конституционные гарантии уголовного судопроизводства здесь неприменимы. Верховный суд эпохи Танаки действительно испытывал серьёзные трудности с пропускной способностью и в 1957 году, Танака продвигал реформу структуры суда, предлагая разделить его на конституционную палату и апелляционную инстанцию для других дел, однако этот законопроект был отклонён парламентом В итоге уровень неодобрения у Танака был даже выше чем у Мибути. Однако главный удар его репутация получила удар посмертно. В деле Сунагава (1959), где Верховный суд признал конституционным пребывание американских войск в Японии (отменив решение Высшего суда Токио), рассекреченные в XXI веке американские документы показали что председатель Верховного суда вёл конфиденциальные переговоры с послом Макартуром II, (племянник генерала Макартура) заранее давал понять о вероятном исходе дела и передавал американской стороне информацию о ходе совещаний судей. Впрочем, тогда это осталось лишь слухами в газетах и Танака просидел в Верховном суде ещё 10 лет, скончавшись в 1974 году

Отрывок передачи о полёте корабля «Союз» с первым японским космонавтом 2 декабря 1990 года для японского канала TBS Японский член экипажа Акияма Тоёхиро по совместительству являлся журналистом канала, поэтому миссия была частично спонсирована за счёт японских средств, также был организован прямой эфир со станции Мир. Полёт стал первым для японца из-за переноса миссии с профессиональным космонавтом Мори Мамору в связи с катастрофой «Челленджера» в США После возвращения из космоса Акияма потерял интерес к медийной карьере и начал заниматься сельским хозяйством. Сегодня утром стало известно, что он скончался в возрасте 84 лет у себя дома в префектуре Миэ

Смерть Сталина, конечно, осталась для Японии не только заметкой в газете. Дух покойного диктатора зашёл на японский фондовый рынок В день смерти «вождя народов», индекс Nikkei рухнул на 10%. Это был крупнейший однодневный обвал в истории японского рынка на тот момент. Инвесторы решили, что смерть Сталина может привести к скорейшему окончанию Корейской войны, а значит, корейский спецзаказ, на котором отчасти держался японский послевоенный экономический бум, иссякнет. Акции военно-промышленных компаний полетели вниз вместе с инвестиционными компаниями, которые были замешаны в политике Опасения оказались отчасти верным: в июле война завершилась, спецзаказ схлынул, японская экономика вошла в период рецессии, правда всего на год. А название «Сталинский обвал» осталось. Больше Восточная Европа в названиях экономических кризисов не фигурировала. С 1954 года страна вошла в «эпоху Богов» — десятилетие взлётов и падений японской экономики, которые назывались в честь древних японских божеств Поддержать канал 🇯🇵

Друзья, последние пару месяцев набралось порядком новой аудитории, так что надо бы снова представиться! Кроме того что я японист в Токио, который по воле случая ещё и жил в Корее и закончил там магистратуру, я много чем занимаюсь: 📖 Пишу о Японии и дальнем востоке (не только в телеграмме) 🇯🇵 Вожу по ней (Японии) экскурсии. Говорят неплохие! 🔰Преподаю японский (для души) 💴 Перевожу: письменно/устно ...И много ещё чего бизнесового и не только связанного с Японией по запросу! Если что-то вас заинтересовало, напомню что самый верный способ связи это написать в личку канала: t.me/shlapasensei?direct t.me/shlapasensei?direct t.me/shlapasensei?direct Спасибо за 4000 ✨️ Андрею Николаевичу привет

После вторжения в Корею, монголы смогли попробовать вторгнуться в Японию дважды. А может трижды Параллельно с вторжение на японский юг, проходило так называемое «северное нашествие монголов» против айнов Сахалина, которые продолжались до 1308 года На Карафуто в тот момент сосуществовали нивхи и айнамы, которые торговали с Японией, Монголией и тунгусскими народами. В нижнем течении Амура параллельно сменялись китайские династии — Ляо, Цзинь — продвигавшие своё влияние в этот регион. После установления монгольского контроля Хубилай-хан разместил на слиянии Амура и реки Амгунь ставку «Восточного экспедиционного маршальства» (東征元帥府) — опорный пункт для управления нивхами, охраны ссыльных и ведения военных хозяйств. В 1263 году нивхи Приамурья подчинились монголам. В следующем году они пожаловались Хубилаю: айны и их союзники ежегодно совершают на них набеги. Монголы приняли жалобу — и нанесли ответный удар. Это первое столкновение произошло в 1264 году — на десять лет раньше, чем монгольский флот появился у берегов Японии После провала второго похода на Кюсю в 1281 году монголы возобновили северную кампанию в 1284 году. Монголы построили на южной оконечности острова передовую крепость (果夥 или по-японски 白主土城), но айны не прекратили набеги. В 1297 году их отряды переправились на континент, дошли до побережья, захватывали нивхов, занимавшихся «соколиной охотой» — поставкой ловчих птиц для императорского двора. В 1308 году айнские вожди Иушанну и Уаин, действуя через нивхских посредников, предложили монголам мир — взамен на поставки мехов в качестве дани. Монголы согласились. Так завершилось полувековое противостояние, торговля с Китаем продолжилась В 1449 году на северо-западной границе Китая произошла Битва при Туму: монгольский полководец Эсэн разгромил огромную армию династии Мин и захватил в плен самого императора Чжэнтун — событие беспрецедентное в китайской истории. После этой катастрофы влияние Мин на северные народы резко ослабло, а торговля с ними — включая поставку железа айнам — почти прекратилась. Айны, не имевшие собственного производства металла, зависели от поставок железных орудий через торговые сети. Когда северный канал иссяк, они стали в большей мере опираться на торговлю с японцами, оказавшись в невыгодной переговорной позиции. Возможно из-за этого уже в 1457 году айны начали восстание против японцев Поддержать канал 🇯🇵

При всём вкладе Мибути Тадахико в судебную систему Японии, у него был довольно высокий процент недоверия при народном голосовании. Чем же он противоречив? Здесь стоит обратиться ещё к паре прецедентов. В 1948 году депутат Хирано Рикидзо, занимавший пост министра сельского хозяйства в кабинете Катаяма, был подвергнут процедуре чистки от милитаристских элементов и потерял мандат. Токийский окружной суд встал на его сторону и вынес временный запрет на исполнение приказа об отстранении — прецедентное решение, признавшее, что административные акты подлежат судебному контролю. Кроме того, ранее депутат получил разрешение баллотироваться у премьера, а огранизация (大日本皇道立教会) из-за которой он выбыл из парламента не была по мнению Окупационного штаба (GHQ), не была препедятвием для административной работы. Однако GHQ в 1948 году добавился ряд организаций связанных с императором в список "нежелательных". Штаб связался с Верховным судом и Мибути направил письмо с указанием, что японские суды не имеют юрисдикции над решениями, принятыми на основании директив оккупационных властей. В тот же вечер Мибути публично объявил о недействительности решения Токийского суда, а затем направил в суд документ с требованием немедленно его отменить — суд подчинился. Это дело побудило японское правительство и GHQ разработать специальный закон об административных делах (行政事件訴訟特例法, 1948), который разграничил административные и гражданские судебные производства. Это стало зародышем современного административного судопроизводства в Японии В другом деле Мибути встал против народного возмущения, выраженного парламентским расследованием. В том кейсе жительница Сайтамы убила троих своих детей в попытке семейного самоубийства: муж проиграл всё имущество в азартные игры. Суд Урава вынес ей приговор: три года с отсрочкой исполнения. Комитет юридических вопросов верхней палаты парламента расценил приговор как проявление «феодального пренебрежения правами детей» и провёл собственное расследование — допросил судью, прокуроров, саму осуждённую и её бывшего мужа, а также запросил отчёт у Верховного суда. Верховный суд на заседании всех судей в мае 1949 года ответил, что право парламента на расследование государственных дел является лишь вспомогательным по отношению к законодательным полномочиям и не распространяется на оценку конкретных судебных решений — это нарушает принцип независимости судебной власти. Большинство правоведов и пресса поддержали позицию Верховного суда; в итоге председатель верхней палаты был вынужден заявить, что позиция комитета не отражает мнения всей палаты, и спор утих Таким образом, "Дело Урава" стало первым в послевоенной истории столкновением парламентского надзора и судебной независимости и заложило принцип, действующий по сей день — парламент не вправе оценивать правильность конкретных судебных решений. Однако в на репутации Мибути этот кейс также отразился Поддержать канал 🇯🇵

Чем же тогда занимется Суд по импичменту, если импичмента ни разу не было? Знаковым прецедентом является Дело об ошибке Верховного суда, когда в 1949 году Вторая малая коллегия Верховного суда отменила приговор по уголовному делу об ограблении, сославшись на нарушение старого УПК: суд якобы не продолжил судебное разбирательство после 15-дневного перерыва. Однако к моменту вынесения решения уже действовало новое процессуальное правило, которое допускало гибкий подход в подобных ситуациях. По нему приговор был вполне законным В то время главой Верховного суда был Мибути Тадахико - потомок проигравшего в войне Босин княжества Айдзу. Его дядя был казнён за проигрыш императорским властям. Сам Тадахико во многом сформировал облик современного Верховного суда: через главу минюста Ёсио Судзуки предложил ввести должность генерального секретаря Верховного суда (ака. ген. солиситор), перенёс суд из императорской недвижимости, а также повысил зарплаты судьдям В данном кейсе, Мибути пытался заставить ошибившихся судей добровольно уйти в отставку, сославшись на серьёзность ответственности. Судьи отказались, заявив, что их ответственность должна определяться конституцией и законом, а не усмотрением председателя. Здесь в дело и вступает Комитет по импичменту. Представители парламента рассмотрели вопрос о привлечении судей к ответственности, но решили, что допущенная ошибка не достигает порога «грубого нарушения», необходимого для импичмента. В тот момент, по состоянию здоровья был назначен новый председатель Верховного суда Танака Котаро, который инициировал дисциплинарную процедуру, и все четверо были подвергнуты штрафу Мибути Тадахико же вскоре вышел на пенсию и умер спустя 4 месяца после того как оставил должность судьи. Его сын тоже станет судьёй и женится на одной из первых японских женщин-судей Мибути Ёсико Поддержать канал 🇯🇵

Последнее синтоистское святилище Кореи Как известно, все святилища в Корее были уничтожены местными жителями или вывезены японцами после конца войны, но одно спасла... проказа. На острове Сорок в составе города Кванджу, в начале XX века христианами был создан госпиталь для прокажённых, после он был передан японским властям. В зависимости от главврача условиям менялись: от нормальных до тяжёлых с принудительными работами. Пациентов привлекали, в том числе строительство храма в 1935 г. и насильственно стерилизовали. Один из главврачей был даже убит пациентом в 1942 году. Освобождение, впрочем, не положило конец тяжкой судьбе острова. В 1945 году персонал больницы расстрелял 84 пациента в ходе конфликта за продукты. А в Корейскую войну коммунисты расстреляли 10 сотрудников больницы и христиан Суровые политики в больнице проводились до 90-х, но и после расследований остров так и остался больничным. Про храм забыли, а когда вспомнили - он оказался последним в стране и его признали объектом культурного наследия

Издания, которые продолжали выпускаться после конца войны, конечно, занимались не только пропагандой, но и будничными делами. Жизнь 15 августа не остановилась Вот 15 сентября официальный вестник публикует панегирик от ещё существующей Палаты Пэров к умершему в начале месяца члену верхней палаты парламента Японии Пак Санджу. Он был одним из шести корейцев, которых включили в Палату Пэров от Кореи и Тайваня в апреле 1945 года Непонятно, была ли его смерть за день до подписания капитуляции Японии случайной, но к тому момента члены парламента не были молодыми людьми. Через 3 месяца от старости скончается его "коллега" Юн Чихо, - коллаборант, но при этом возможный автор слов к гимну Кореи, классическая "спорная фигура" (и много таких: "отец" флага Кореи, Пак Ён-хё, был заседал в японском парламенте с 1933 года), а ровно церез год Ли Джин-хо. Другим его коллегам повезло и того меньше: кто умер во время допроса в 1949, кто пропал в Корейскую войну, кто с ума сошёл 🇰🇷 Поддержать канал 🇯🇵

Когда речь заходит о новейшей истории Японии, у нас обычно в голове несколько "якорей": Мэйдзи, русско-японская война, Тайсё, Сёва. Мэйдзи обычно ассоциируется с XIX веком: реставрация, создание государства, Конституция и т.д. Но между привычными образами Мэйдзи и Тайсё есть довольно самостоятельный политический период — эпоха Кэйэн (桂園時代): 1901–1913 годы, когда власть в Японии почти по очереди переходила между двумя политическими центрами: армейско-бюрократическим лагерем вокруг Кацуры Таро и парламентско-партийным лагерем Сайондзи Киммоти, лидером Риккэн Сэйюкай. Название «Кэйэн» составлено из иероглифов их фамилий Кацура был преемником влияния Ямагаты Аритомо, тесно связанным с армией. Сайондзи, напротив, возглавлял крупнейшу одну из двух крупнейших партий страны, которая будет составлять политический ландшафт Японии до 30-х годов, а также был потомственным аристократом. Вокруг двух политиков существовали джентельменские соглашения по фактической передаче власти, однако дружбой это явно не было. Сэйюкай стремилась расширить влияние парламента и партии на бюрократию, тогда как старые элиты сохраняли контроль над армией, Палатой пэров и значительной частью государственного аппарата. Период оказался относительно стабильным: дважды за это время выборы проходили после нормального окончания срока полномочий парламента, а не в результате его досрочного роспуска. После второго кабинета Сайондзи конфликт вокруг увеличения армии на две дивизии привёл к его падению. Премьер Оокума в итоге под предлогом Первой мировой через два года армию, всё-таки увеличит. И 19 и 20 дивизии закончат войну на южных фронтах Кацура в третий раз стал премьер-министром в декабре 1912 года, однако против него быстро возникло движение за защиту конституционного правления. В начале 1913 года кабинет Кацуры пал — начался политический кризис. Аристократ Сайондзи из семьи Фудзивара ещё долго будет оставаться в политике, отсаивая идеалы демократии, будет разочарован политическим курсом Японии и умрёт за год до нападения на Перл-Харбор в роли "последнего гэнро" Поддержать канал 🇯🇵