«Много раз случались большие ошибки, нелогичная обрезка или одна девушка в фокусе и три вне, или размытие. Но в итоге мне нравились ошибки, и я включала их в свою работу. Ими я и прославилась» (Дебора Турбевилль) Ошибки, в которых так много красоты. Хрупкость и изящество, помещенные в суровые обстоятельства. Нежность разрушения. Жестокость искусства. Эстетика руинированности. Можно придумывать много формул для описания... И все равно Дебора Турбевилль из них выскочит, как ее модели — из туфель или платьев. Потому что она бунтарка. Это нам в ней очень нравится. Ее быстро наградили статусом фотографа-авангардиста, перевернувшего мир модных журналов, а популярность Деборы продолжает только расти. Хотя и при жизни, и сейчас издавалось и издается много книг, ее архив все равно подкидывает сюрпризы хранителям: нет-нет и обнаруживается новый некаталогизированный черный журнал с полароидами и заметками автора, и визуальная поэзия красиво переплетается с прозой бытовых записей. У нее был удивительный подход к работе и восприятию мира: поймав мимолетность и эфемерность в кадр, к негативам и отпечаткам Турбевилль зачастую относилась сурово. Рвала, царапала, пачкала. Бунтовала против «глянца»? Точно сбивала с толку и меняла восприятие пространства и времени. Ощущение сюрреалистичности, как признавалась фотограф, было ее любимым. Кстати, она обожала Пруста и Джойса. Вообще много читала, была в курсе новинок авторского кино, путешествовала и выступала против глобализации. Универсальное, «правильное», целое и безупречное существовали где-то в параллельном мире. А сама Дебора с радостью существовала и в Санкт-Петербурге, который стал героем многих ее съемок. И оставила воспоминания. Пока издательский проект DA планирует выпуск новой книги Татьяны Ермолаевой о Турбевилль, у нас есть возможность прочитать фрагмент эссе фотографа «Моя русская душа», где она, в том числе, рассказывает и о Пушкинской, 10. И делимся ссылкой на еще один материал в StyleZeitgeist, если вы хотите узнать больше про мир фотографа, ее отношение к ностальгии, русским писателям и «сильной эстетике», которая способна противостоять визуальному шуму. «Мы часто ходили по улицам и фотографировали на заданную тему. Потом разговаривали о том, что происходит в городе, он [Ричард Аведон] приводил других фотографов, постановщиков, хореографов, художников, чтобы мы с ними общались. Его целью было показать нам, что быть фотографом – это нечто большее, чем просто щелкать затвором. Нужно вобрать в себя весь мир» (Дебора Турбевилль, интервью Собака.ru)