Макс атакует!

Не позволяйте вашему ребёнку проиграть на старте. Первые вундеркинды эпохи ИИ. Китай по-прежнему увлечен воспитанием гениальных детей. В 1979 году газета «Сычуань Дейли» сообщила, что 12-летний мальчик Тан Юй может читать иероглифы ушами. Тан Юй в одночасье стал «вундеркиндом». После этого более десятка детей по всей стране заявили, что могут распознавать иероглифы ушами, ртом и ногами. Впоследствии Сычуаньский медицинский институт провел многочисленные тесты Тан Юйя и обнаружил, что он подглядывал. После того как эта концепция была опровергнута, никого не волновало, что случилось с Тан Юйем. Формы для отливки «вундеркиндов» заменяются каждые несколько лет. Хотя производимая продукция внешне немного отличается, по сути, она одинакова. В 1978 13-летний Нин Бо сыграл две партии в го против вице-премьера Госсовета и выиграл. Нин Бо стал символом «вундеркинда». Газеты сообщали, что в два с половиной года он мог прочитать наизусть более 30 стихотворений председателя Мао, в шесть лет изучал традиционную китайскую медицину, а в восемь лет освоил игру в го. В то время ощущалась острая нехватка талантов, и Китай стремился найти одаренных людей. Лозунг был: «Воспитывайте таланты как можно скорее и быстро». Программа для одаренных детей стала результатом этого стремления. В 1998 году Нин Бо выступил на Центральном телеканале и резко раскритиковал образование детей-вундеркиндов. Он заявил, что если детей не обучать в соответствии с их способностями, гении станут жертвой на алтаре. В чём заключаются структурные различия между тревогой, вызванной необходимостью воспитания вундеркиндов в 1978 году, и тревогой родителей в 2026 году, которым необходимо, чтобы их дети освоили искусственный интеллект? В 1978 году тревога исходила от руководства страны, когда всё было разрушено, а потребность в талантах была реальной, «программа для одарённых детей» имела образовательные ресурсы для её поддержки. В 2026 году тревога по поводу обучения детей ИИ проникла в каждую семью и каждую родительскую группу в WeChat, и поддержка заключается не в образовательных ресурсах, а в коммерческой монетизации. В 1995 году французский пианист Клайдерман совершил турне по Китаю, фортепиано стало символом успеха в городских китайских семьях. На пике популярности десятки миллионов детей по всей стране учились играть на фортепиано. Однако около 2018 году возможности поступления в университеты на основе результатов олимпиад, художественных талантов и других особых навыков постоянно сокращались, что привело к краху рынка и бесполезности умению играть на фортепьяно для карьеры. Помимо повального увлечения фортепиано, существовала также олимпиада по математике. После отмены единого вступительного экзамена в среднюю школу в 1998 году результаты олимпиад стали своего рода «валютой» для престижных школ при отборе лучших учеников. В Гуанчжоу был проведен опрос о мечтах, и многие дети мечтали «никогда больше не участвовать в математических олимпиадах». Мысли о будущем вселяют панику в настоящем. Эта паника подталкивает родителей к действиям, объектом которых является ребенок. Желает ли сам ребенок такого будущего, никогда не спрашивается. Хороших школ слишком мало, экзамены слишком важны, а образование слишком тесно связано с доходом и гарантией занятости. Никто не может позволить себе проиграть. Это чувство срочности не возникает на пустом месте; по мере того, как технические концепции становятся все более популярными, учебные заведения все чаще интерпретируют эти концепции как «ваш ребенок отстанет от времени, если не будет учиться». В итоге, тот родитель, кто записывает ребенка первым, чувствует себя спокойно, а тот, кто не записывает, испытывает тревогу. После всего этого то, чему ребенок на самом деле учится, становится наименее важным аспектом. 🇨🇳 Китайская угроза