Михаил Шеремет

Зачем я снова иду в Государственную Думу Меня часто об этом спрашивают. Спрашивают друзья, соседи, случайные попутчики в поезде: «Зачем тебе это снова? Разве недостаточно? Разве не тяжело?» И я отвечаю им так же, как отвечаю себе: «Потому что ещё не всё сделано». За этим, казалось бы, простым ответом стоит целая жизнь. Я не хочу прятаться за красивыми формулами, поэтому попробую объяснить по-человечески — шаг за шагом, так, как объясняют близким. Во-первых, работа депутата совсем не такая, какой её представляют те, кто смотрит со стороны. В ней мало торжественных речей и много будничного упорства. Это тысячи страниц, которые нужно прочесть, чтобы не пропустить ни строки, способной сломать чью-то судьбу. Это поездки, ночные звонки, письма от людей, которым больше некуда обратиться. Это споры, в которых не бывает победителей с первого раза, и поражения, которые нужно уметь пережить без озлобления. Но есть в этой работе и свет, ради которого я снова делаю шаг вперёд. Он появляется тогда, когда закон, за который ты боролся месяцами, наконец начинает работать, и где-то в маленьком городе женщина получает то, что ей причиталось всегда, но было недоступно без чьей-то настойчивости. Он появляется, когда старик, которого все отправляли из кабинета в кабинет, наконец слышит: «Ваш вопрос решён». Такие минуты не попадают в новости. Но именно из них складывается смысл. Во-вторых, я убеждён: политика не терпит пустоты. Если порядочный человек уходит, потому что устал, его место всегда занимает тот, кому не стыдно. Если честный голос смолкает, вместо него звучит громкий и пустой. Я слишком часто видел, как важные решения принимались без тех, кто знает цену каждому слову в тексте закона, — потому что ответственные люди решали, что «это не их дело». Мне не хочется однажды сказать себе: я мог остаться, я мог продолжить, но выбрал покой. Покой хорош для того, кто закончил свой труд. Мой ещё в разгаре. Я не могу оставить на середине то, что начал вместе с людьми, которые мне доверились. В-третьих, когда я вхожу в зал заседаний, я не прихожу туда один. Со мной приходят те, кто писал мне письма. Мать, которая одна поднимает троих детей и не просит ничего, кроме справедливости. Учитель, который тридцать лет отдал школе и теперь тревожится не о себе, а о том, кто придёт ему на смену. Врач из районной больницы, который лечит, а не жалуется. Фермер, для которого земля — не строка в отчёте, а судьба. Молодой человек, который не хочет уезжать, но не понимает, что удержит его на родной земле. Они не голосуют вместе со мной, но каждый мой голос я отдаю вместе с ними. Я не могу их подвести. Это не громкие слова, а простая арифметика совести: если тебе доверили голос, ты обязан говорить, пока есть о чём говорить. В-четвёртых, за годы работы я усвоил то, чего не знал в начале: большие перемены редко приходят громом. Чаще они приходят тихо, как весна. Сначала тает лёд, которого ты не замечал, потом появляется первый ручей, и только позже ты видишь, что всё вокруг изменилось. Когда-то я был нетерпелив. Мне хотелось всего и сразу, я злился на медленные процедуры, на бесконечные согласования, на необходимость убеждать тех, кто поначалу не хотел слушать. Теперь я понимаю, что терпение — тоже форма любви к делу. Ведь закон пишется не для одного дня. Он должен служить и тем, кто ещё не родился, а значит, его нужно выстрадать, выверить, выносить. И потому я иду снова. Я стал лучше понимать, как устроен этот сложный механизм. Я знаю, где нужно нажать, а где подождать. Я знаю, кто способен выслушать, а кому нужно доказывать. Этот опыт нельзя передать в инструкции — он живёт только в человеке. И мне кажется расточительным бросить его на полпути. 🇷🇺Михаил Шеремет|Подписаться в MAX