В воскресенье, на встрече в тбилисской "Аудиторией" в цикле "Тихая охота", который мы придумали с Володей Кошелевым, Маша Землянова задала вопрос Александру Скидану про этическое измерение юмора в его стихах (Саша прочел целиком книгу "Число человека", вышедшую в другарне "Шалаш"). Ради этого вопроса-ответа пришлось делать расшифровку, но оно того стоило: Мне интересно спросить по поводу того, какая этическая позиция стоит за смехом, или юмором в ваших стихах? Это тяжелый вопрос — какая этика стоит за юмором. Вот за смехом Введенского, когда он пишет: "Певец сделал паузу. Диван исчез. Певец умер. Что он этим доказал". Это смешно. Какая этика за этим стоит? Я думаю, что этика возникает тогда, когда есть ответ другому, когда есть другой. Когда мы перед лицом другого — ответственность идет от ответа. А когда этот другой исчезает, то мы остаемся один на один с собой. Как Введенский в "Серой тетради" остается один на один с галлюцинацией собственной смерти. Другой исчезает, этика исчезает, политика исчезает — ничего не остается. Искусство должно к этой точке нас вести — из нее можно потом развернуть уже какую-то другую, может быть, этику, другую политику. Но сначала — это. И почему, действительно, абсолютно великий, самый великий — это Введенский. Потому что он это делает, как никто другой.