Shadow policy

Вечером 21 июля Владимир Зеленский сообщил, что назначил Михаила Драпатого новым главнокомандующим ВСУ. 22 июля «Ведомости» напомнили, 18 июня 2021 года посол Великобритании на Украине Мелинда Симмонс вручила Михаилу Драпатому переходный меч королевы – как лучшему выпускнику оперативно‑стратегического уровня [Национального университета обороны Украины].  Событийный ряд: 21 июня 2021 года – Великобритания и Украина подписали соглашение о военно-морском сотрудничестве, пообещав совместно работать над восемью новыми кораблями и построить новую военно-морскую базу на Чёрном море. Церемония прошла на борту британского эсминца «Дефендер» в порту Одессы. 21 июня – в Великобритании на высоком уровне обсуждалась возможная реакция России на приближение эсминца к берегам Крыма. 22 июня – в Кенте за автобусной остановкой были обнаружены секретные документы Минобороны Великобритании, согласно которым «взвешенным решением британского правительства» был выбор маршрута с заходом в территориальные воды Крыма для «демонстрации поддержки Украине, несмотря на возможные риски». 23 июня – инцидент с эсминцем «Дефендер». *** Мелинда Симмонс была послом Великобритании в Киеве с августа 2019 по июль 2023 года (т.е. практически сразу после избрания Владимира Зеленского и до очень интересного летнего периода 2023 года). В Киеве её сменил Мартин Фергюс Харрис, всю жизнь занимавшийся Пакистаном, Афганистаном, Россией и Украиной. В свою очередь, Мелинда Симмонс с августа 2025 года занимает пост посла Великобритании в Польше. В этом контексте крайне интересно было встретить сегодня статью «Время очень странных дел» в журнале «Россия в глобальной политике»: Исторические травмы Польши диктуют ей необходимость активной политики в Европе, чтобы застолбить особую роль в качестве буфера между Западом и Востоком, что бы ни происходило на континенте дальше. Чем не возможность для Российской Федерации воспользоваться этим обстоятельством? ... Возможно, целесообразнее было бы поговорить с влиятельными польскими визави в рамках сугубо неформального канала общения и обсудить постконфликтное устройство Украины и обеспечение в том числе и криминальной безопасности Польши? В условиях заявленного ЕС деклассирования украинских мигрантов этот вопрос приобретает особую актуальность. ... Да и ведь вряд ли польское руководство и польский народ прельщает перспектива стать следующим, после Украины, рубежом противодействия России, как о том часто говорят европейские СМИ. Умение «бросать под паровоз истории» другие страны, избегая собственных издержек, всегда было одним из мастерских умений ведущих европейских держав (правда, хорошим это, как правило, не кончалось и для них, но каждое поколение стратегов почему-то считает себя умнее предшественников). На этих потенциальных встречах гипотетически можно обсудить и постконфликтное политическое и экономическое устройство Европы, и особую роль Варшавы в определении западноевропейских дел, что в долгосрочной перспективе способно принести ей больше преимуществ, чем ежегодные брюссельские дотации. Зная глубокую, исторически и психологически укоренённую в сознании поляков неприязнь к России, и, что хуже, тотальное взаимное недоверие, любой скажет, что подобная идея утопична. Это справедливо, но надо принимать во внимание одно важное обстоятельство. Мы переживаем не просто период геополитической нестабильности, а время тектонического сдвига всего мирового устройства, когда начинают быстро выстраиваться совершенно новые взаимоотношения, а старые конструкции полностью теряют функциональность. В такие эпохи могут совпадать очень неожиданные интересы и складываться очень странные союзы, пусть и ситуативные. Национальные задачи Польши и России, если сторонам удастся договориться об ограничении работы друг против друга, окажутся намного более совместимыми, чем это может показаться на первый идеологизированный и экзальтированный взгляд.