Shadow policy

За деятельность организаций Степана Бандеры и Андрея Мельника отвечал руководитель Абвер-ІІ (диверсионные операции за рубежом) Эрвин Штольце. В конфликте немецких спецслужб в 1944 году он выбрал не Абвер, а СС и был переведён в РСХА к Эрнсту Кальтенбруннеру на должность руководителя спецподразделений для ведения диверсионных действий в тылу наступающих союзнических войск. Арестован советскими военными в конце мая 1945 года. На Нюрнбергском процессе его показания включали следующие заявления: Мною лично было дано указание руководителям украинских националистов, германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить международное общественное мнение в происходящем якобы разложении советского тыла. ... Несмотря на то, что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры к примирению, я лично пришёл к выводу, что это примирение не состоится из-за существенных различий между ними. Если Мельник спокойный, интеллигентный чиновник, то Бандера — карьерист, фанатик и бандит. В октябре 1939 года я с [Эрвином] Лахузеном привлек Бандеру к непосредственной работе в абвере. 17.01.1952 года Военный трибунал Московского военного округа приговорил его к расстрелу. 26.03.1952 года приговор приведён в исполнение. Юлиан Семёнов в документальной повести «Лицом к лицу» ‎(1983) привёл подробности своей встречи с Отто Скорцени в 1974 году в Мадриде: Скорцени много рассказывал о своём «друге» Степане Бандере, банду которого выводил зимой сорок пятого года с Украины. — Это был легендарный рейс. Я вёл Бандеру по «радиомаякам», оставленным в Чехословакии и Австрии, в тылу ваших войск. Нам был нужен Бандера, мы верили ему, он хорошо дрался на Восточном фронте. Гитлер приказал мне спасти его, доставив в рейх для продолжения работы, — я выполнил эту задачу... *** Далее Юлиан Семёнов рассказал, что провернув комбинацию с полётом Рудольфа Гесса в Великобританию, Мартин Борман получил контроль над всеми финансами и заграничными центрами НСДАП. Когда начальник РСХА Рейнхард Гейдрих попытался отстоять свою автономию, Борман запустил цепь событий и в результате британская разведка ликвидировала шефа РСХА в Праге (4.06.1942). Через полгода (в это время и.о. был рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер) должность начальника РСХА получил человек Бормана — Эрнст Кальтенбруннер. Вместе с ним поднялся и его ближайший друг Отто Скорцени. В октябре 1943 года они включились в подготовку операции «Длинный прыжок» (план ликвидации Сталина, Черчилля и Рузвельта во время Тегеранской конференции). Диверсионные подразделения Скорцени входили в VI управление РСХА Вальтера Шелленберга. Но планирование покушения на лидеров «Большой тройки» было поручено ещё и Абвер-I (к этому времени Ганс Пикенброк уже воевал на Восточном фронте и его преемником был Георг Хансен). Скорцени получил из Ирана сообщение разведчика РСХА, офицера СС Романа Гамоты о том, что он «не верит агентуре абвера». Скорцени пришёл к Гитлеру со словами: «Нас окружает измена!» Это был удар по абверу, то есть по армии. Это был удар по конкурентам. Юлиан Семёнов объясняет это тем, что Эрнст Кальтенбруннер (не Шелленберг) после Сталинграда и Курска сделал всё для сближения с фюрером. Близость гарантировала абсолютную бесконтрольность: личные счета в швейцарских и мадридских банках, бриллианты, живопись эпохи Возрождения. Время «идей» кончилось, пришла пора «личного удержания», которая всегда ставит на золотого тельца. Писатель также напомнил, что супруга Скорцени была из семьи Ялмара Шахта, рейхсминистра финансов, а сам диверсант говорил, что многим обязан Круппу. Кроме того, отвечая на вопрос Юлиана Семёнова, Скорцени назвал Рейнхарда Гелена идиотом и штабной крысой. Т.е. официальные контакты ЦРУ с «Организацией Гелена» в большей степени вели к Андрею Мельнику и преемникам Бандеры. А вот сеть Бормана/Скорцени ориентировалась на УПА* [признана в РФ экстремистской организацией и запрещена]