Shadow policy

«Отчёт европейской разведки» оказался в распоряжении CNN и Financial Times. При этом, британский автор статьи на сайте CNN — Ник Патон Уолш (с биографией скорее разведчика под прикрытием журналиста, чем отважного спецкора в поисках остросюжетных историй на стыке политики и операций спецслужб) отмечает: Учитывая, что публикация доклада может быть направлена на дестабилизацию Кремля, примечательно, что европейская разведка в то же время фактически предупреждает Кремль о возможном перевороте. На самом деле примечательно то, что эту историю распространили (создали?) исключительно британские журналисты, т.к. Ник Уолш даже сейчас работает в лондонском бюро американской CNN, а гендиректор и председатель совета директоров CNN (с 9.10.2023 года, т.е. со времён администрации Байдена) — сэр Марк Джон Томпсон, бывший гендиректор Би-би-си, выпускник иезуитской школы и один из самых влиятельных католиков Великобритании (по оценке 2010 года). Кроме того, сэр Томпсон входит в совет директоров The Royal Shakespeare Company, покровителем которой выступает король Карл III. Не просто так Виктор Пелевин в своей новой книге уделил британской разведке так много внимания и сверхточных метафор. Фактом является выход двух статей 4 мая, а всё остальное «игра отражений». Для настройки восприятия таких игр призовём на помощь чудесное эссе Андрея Маруденко о Шекспире, гениальности и пределах формы: Успех Шекспира в ярких, предельных образах на предельных, доведённых до крайностях, страстях, которых у него очень много. Это — архетипические образы, выписанные грубыми мазками, а для архетипического не нужна тщательность Леонардо да Винчи или Толстого. Вид Гамлета с черепом в руке завораживает, как завораживает бушующий черный мавр, бросающийся на Дездемону или злобная леди Макбет, заставляющая мужа убить короля, или гибель влюбленных подростков Ромео и Джульетты. И не важно, что характеры героев слабо прописаны, о чём говорит Толстой, важно, что герои и сюжеты попадают в архетипические пласты и вдобавок к этому несут простые предельные формулы («быть или не быть»), поэтому и живут вечно. Они не рождают сочувствия, да, но зато они рождают бессознательный страх, чувство потустороннего величия, предельной страсти, предельной трагедии и прочего в этом духе. Более того, «очеловечивание» архетипических образов, к чему тяготеет Толстой, лишит их яркости и силы. Он обвиняет Шекспира в недостатке мастерства, но не оно здесь «высекает искру». ... В одном месте Толстой по отношению к почитателям Шекспира употребляет слова «нерассуждающий гипноз». Именно в этой способности наводить гипноз, то есть попадать в бессознательные пласты человеческой души мимо всех рациональных барьеров — успех Шекспира. ... Толстой пишет: «Но мало того, что действующие лица Шекспира поставлены в трагические положения, невозможные, не вытекающие из хода событий, несвойственные и времени и месту,— лица эти и поступают не свойственно своим определенным характерам, а совершенно произвольно». ... «Шекспир заставляет свох действующих лиц совершать несвойственные им поступки, главное же — говорить несвойственные ни им, ни каким бы то ни было людям речи». *** Что делать? Нам нужен свой собственный шекспировский (пелевинский) образ происходящего. Или же та самая тщательность Толстого, в результате которой «отчёт европейской разведки» в форме «все в конфликте друг с другом» переводится в форму: Действующие лица поставлены в положения, вытекающие из хода событий, свойственные и времени и месту, — лица эти поступают свойственно своим определенным характерам. В этом варианте часть «шекспировских образов» в исполнении таких «стилистов» (см. книгу В.Пелевина), как Ник Патон Уолш, теряет свою яркость и силу, и больше не «высекает [необходимую МИ-6] искру».