Спустя 4 месяца наконец-то дочитал "Севастопольские рассказы" Толстого. Ранее читал их лет 30 назад и такое ощущение, что тогда читал только первый рассказ "Севастополь в декабре месяце". Потому что там основная классика – с экскурсией по осаждённому городу, описывающей будничность стойкости защитников и жителей города и ужасов войны, там легендарная цитата "Не может быть, чтобы при мысли, что и вы в Севастополе, не проникли в душу вашу чувства какого-то мужества, гордости и чтоб кровь не стала быстрее обращаться в ваших жилах…" и да, это самый короткий рассказ из трёх – занимающий примерно 1/8 от всего объёма рассказов. Второй и третий рассказы – "Севастополь в мае" и "Севастополь в августе 1855" как-будто были мне незнакомы. Эти рассказы, IMHO, более тяжёлые с большим количеством главных и второстепенных персонажей, с диалогами и закадровым описанием отношений между героями, их восприятия друг-друга, личной самооценки и т.п. Пожалуй, главным героем двух последних рассказов, помимо правды, выделенной самим Толстым в конце "Севастополя в мае" можно назвать человеческий страх. Очень много посвящено ему и в размышлениях и переживаниях персонажей – от штабс-капитана Михайлова в "мае" до прапорщика Владимира Козельцова в "августе" – где все (ну, почти все) герои сильно боятся, но ещё сильней боятся показать свой страх перед товарищами. До описания поведения и его трансформации в реальной боевой обстановке. И хотя, мы, Слава Богу, далеки от тех жутких обстоятельства осады и перманентного обстрела города, описанного Толстым. Но некоторые аналогии при чтении не могут не возникать. 2 недели назад во время очередного ночного налёта в центре Севастополя я вышел на крыльцо бара, в котором встречался с друзьями, и наблюдал за светомузыкой из очередей трассеров, звуков стрелкотни и периодических бахов – наблюдал и думал – как же страшно и круто стоять вместе с другими такими же странными любопытными людьми под открытым опасным небом и наблюдать за историей. А на следующий день прочитал про первый выход Володи Козельцова на командование мортирной батареей на Малаховом Кургане в "августе 1855": "Хотя Вланг несколько раз из блиндажа умолял Володю вернуться, он часа три просидел на пороге, находя какое-то удовольствие в испытывании судьбы и наблюдении за полётом бомб". Разные эпохи, несопоставимые уровни риска (переводя на современные деньги у нас сейчас лайт промо вершион), но что-то общее улавливается.