Сева Севастопольский

История Эпштейна с исторической точки зрения показательна тем, что человеческая природа и политические механизмы не меняются. То что работало в античные времена (Греция, Рим, Карфаген и т.п.) - где секс был одной из основных целей и мотиваций власти, работает и сегодня. Просто тогда оргии можно было открыто инвестировать в политику, ублажив нужных людей (и то в Риме они периодически запрещались, как источники сексуальных преступлений и заговоров - так в 186 г. до н.э. Сенатом были запрещены вакханалии), а сегодня всё то же самое, но формально осуждается. Во времена условного Нерона Эпштейн со своим островом мог бы очень неплохо раскрутиться, а может и занять место самого императора, ведь он не только понял слабые места сильных мира сего, но и научился с ними работать. Однако, стремление к профитам власти во все времена содержит в себе повышенные риски для участников регаты, и как и в случае с Эпштейном и Ко - рушит судьбы и жизни причастных. Во времена Нерона могли и казнить, сегодня разрушить репутацию/карьеру, довести до самоубийства и т.п. : "Сильным обещаны города и пастбища, деньги и женщины, камеры, да кладбища". (с) 25/17 "Внутри разбитой головы"