Седьмая печать

С 1 сентября 2026 года все российские школы смогут вводить оценки за поведение школьников. Решение фактически принято и связано с общей идеологизацией государственной политики, а также с желанием расширить инструменты контроля учителей над подростками — в том числе над их взглядами и формами лояльности. Практика оценивания поведения существует не только в России. В Италии с 2024 года оценки за поведение напрямую влияют на перевод ученика в следующий класс и допуск к выпускным экзаменам. Во Франции в средних школах учитываются показатели поведения и прилежания, которые входят в итоговый балл. В Японии и Южной Корее, где традиционно делается упор на дисциплину, данные о поведении фиксируются в личных делах учащихся. В странах с более либеральными образовательными моделями — например, в Финляндии и Нидерландах — вместо формализованных оценок акцент делается на саморегуляцию, работу школьных психологов и индивидуальную поддержку. Эксперты в сфере образования называют несколько причин возвращения оценок за поведение. Одна из ключевых — защита учителей на фоне роста психологического и физического давления со стороны учеников и родителей. В этой логике оценка поведения рассматривается как управленческий рычаг, укрепляющий позиции педагога в классе. Другая причина — академическая. Исследования, в том числе международные, показывают, что уровень дисциплины напрямую связан с успеваемостью. При этом, как отмечают собеседники «Незыгаря» из числа преподавателей московских вузов, удерживать внимание учеников без жестких дисциплинарных механизмов становится все сложнее. Однако сами источники склонны считать, что ключевой мотив — идеологический. По словам одного из них, государственная политика в образовании «сделала полный круг» и возвращается к доперестроечным стандартам. В 1989 году Министерство образования РСФСР отменило выставление оценок за поведение в школьные журналы и дневники. Закон «Об образовании» 1992 года закрепил автономию школ в выборе программ и систем оценивания. В период внедрения ЕГЭ в 2000-е годы акцент делался на знания и способности учеников, а не на их дисциплинарное поведение. Ситуация начала меняться после 2020 года. Принятый летом того же года федеральный закон № 304 («закон о воспитании») закрепил воспитательную функцию как обязательную часть образовательного процесса. Школы обязали разрабатывать и включать в учебные планы специальные воспитательные программы. В феврале 2024 года президент поручил проработать вопрос о возвращении оценок за поведение. Смысл нововведения выходит далеко за рамки педагогики. Оценки за поведение рассматриваются как инструмент усиления идеологического контроля и воспитания «послушных граждан», готовых к восприятию государственной риторики о долге и лояльности. Школа, утверждают собеседники, должна выполнять не только образовательную и социализирующую функции, но и работать на формирование устойчивых моделей подчинения — «почти на генетическом уровне». Учительское сообщество давно добивается расширения своего статуса как проводника государственной политики. После начала войны педагоги неоднократно поднимали вопрос о дополнительных мерах защиты. Осенью 2024 года депутаты Госдумы от «Справедливой России» предлагали выделить оскорбление педагога при исполнении обязанностей в отдельный состав правонарушения с повышенными штрафами. В начале 2026 года ЛДПР выступила с инициативой создать в регионах независимые комиссии по защите прав учителей. По словам одного из источников, возвращение темы связано и с подготовкой к думским выборам: партии ищут способы заручиться поддержкой бюджетников. Другой собеседник «Незыгаря» отмечает, что сами учителя осознают возложенную на них роль — участие в идеологическом воспитании и формировании лояльности к государству. Возвращение оценок за поведение, по его словам, дает педагогам формализованный инструмент оценки не только дисциплины, но и отношения учеников к школьной администрации и установленным правилам. Власти рассчитывают, что это упростит контроль и расширит возможности индоктринации подрастающего поколения.