Ерженков

В фейсбуке прямо развернулась дискуссия о молодых людях, которые держат российский триколор у верховного суда. Можно сколько угодно требовать от человека политической определенности, но невозможно приказать ему за одну ночь перестать быть тем, кем он был всю жизнь. Сегодня я наконец посмотрел «Одиссею». Каллипсо предлагает Одиссею, по сути, идеальную сделку: райский остров, бессмертие, любовь богини - и даже, сдается мне, делегации ПАСЕ, если бы он ее об этом попросил. Никаких войн, старости и эмигрантских бытовых проблем. Но Одиссея все равно тянет домой. Он просто не может перестать быть самим собой. Ему нужна его собственная жизнь - со всеми ее изъянами, несовершенствами, прошлым, памятью, домом и языком. Бессмертие в чужом раю оказывается для него хуже смертной жизни на Итаке. Мне кажется, с частью молодых россиян сегодня происходит что-то похожее. Для тех немолодых лидеров российской оппозиции, на чьем веку этот флаг менялся уже не раз, для тех, кто получил возможность, уехав из России, постепенно пересобрать собственную идентичность и обнаружить родство с другими странами, бело-сине-белый флаг может стать вполне естественной заменой. Но для человека, который родился под триколором, вырос под ним и никогда не воспринимал его как политическую эмблему конкретного режима, все устроено куда сложнее. Для него Россия может одновременно быть государством, которое ведет преступную войну, и страной, где он родился. Может быть языком пропаганды - и языком его детства. Это вообще довольно важная вещь, которую эмиграция иногда забывает: политическую принадлежность можно поменять довольно быстро. Идентичность так не работает. Нельзя человеку сказать: вот тебе новый флаг, новая страна, новая система координат - будь другим. Одиссей ведь тоже мог остаться у Каллипсо. Если объективно, то предложение было прекрасное. Но он хотел во что бы то ни стало домой.