Моральный катехизис антивоенной эмиграции оформился почти сразу: там — государственная плесень, здесь — воздух свободы; там — строевой шаг, здесь — право на собственную интонацию. Этот набор противопоставлений повторялся почти автоматически, как символ веры человека с «хорошим лицом». Однако очень скоро выяснилось: свобода осталась где-то на паспортном контроле — в пластиковом лотке рядом с ремнем и телефоном. Эмигрантская среда начала воспроизводить ровно те механизмы, против которых еще вчера сама выступала. Только вместо государства появился круг своих, вместо «темников», спущенных из АП, — редакционный чат, вместо Мещанских судов — суды фейсбучные, где люди с правильными аватарками выносят свои очень суровые приговоры. И вот Иван Жданов, теперь уже бывший директор ФБК, говорит, что «если мы будем держаться каждый за свое кресло, то получится Путин». Оказывается, чтобы прозреть и увидеть систему снаружи, иногда нужно из нее выпасть или, пользуясь лексиконом самого ФБК, «выйти во внешний контур». Не думаю, что, если бы Жданов сохранил свою должность, нас бы взяли в свидетели таких откровений. Потому что в эмигрантской среде истина слишком часто оказывается зависимой не от наблюдений и фактов, а от личного положения внутри иерархии. Журналист больше не может быть просто журналистом. Чтобы побороть фрустрацию и почувствовать себя защищенным, он обязан выбрать лагерь и примкнуть к нему — либо ФБК, либо Free Russia**, либо Ходорковский*. Не присягнул — остаешься без работы, без эфиров, без рукопожатности, без пайка и соцпакета. Выпадаешь из пищевой цепочки и пойдешь собирать посылки на амазоновский склад. Петр Турчин, основатель научной школы клиодинамики, предложил модель, в которой подобные процессы имеют почти математическую регулярность. Его анализ исторических обществ за последние 10 000 лет показывает цикличность развития, включающую две фазы — интегративную и дезинтегративную. Поводом для перехода к дезинтеграции чаще всего становится межэлитная конкуренция и внутривидовая борьба. Турчин называет это «перепроизводством элит» — ситуацией, когда спрос на влиятельные позиции существенно превышает их предложение. Последняя волна эмиграции выплеснула на чужие берега очень много людей творческих профессий — журналистов, художников, писателей, артистов. Гораздо больше, чем требуется для обслуживания сравнительно небольшой русскоязычной диаспоры. И поэтому по мере сокращения кормовой базы конфликты в этой среде будут неизбежно усиливаться. И чем слабее будет становиться политический и информационный вес нынешних медиа, тем громче зазвучат голоса бывших сотрудников. Начнутся исповеди, сливы, взаимные обвинения, рассказы о манипуляциях, унижениях, предательствах и маленьких внутренних тираниях, которые всегда прячутся внутри больших разговоров о свободе. Почитайте мою сегодняшнюю колонку в Republic о том, как мы оказались в этой точке. Упреждая возможные претензии, что я свожу личные счеты, отвечу. Проблема не в конкретных людях и управленцах. Проблема в том, что эмигрантская медиасреда постепенно превратилась в пространство взаимного страхования репутаций. Здесь каждый связан с каждым — бывшими браками, совместными проектами, фондами, грантами, эфирами, дружбами, общими врагами и общими спонсорами. И в таких условиях любой неудобный вопрос начинает восприниматься не как профессиональная обязанность, а как акт предательства. Личное стало неотделимо от профессионального - в этом главная проблема. https://republicmag.io/posts/117537?utm_source=telegram&utm_medium=social&utm_campaign=RepublicMag