Печальная новость. Сегодня умер герой моего репортажа, который я снимал еще в самом начале войны, - Владимир Овчинников. Художник, превративший маленький Боровск в город памяти. Человек, который упрямо, почти в одиночку, возвращал имена убитых советской властью мучеников. Овчинников собирал сведения о жертвах репрессий, развешивал по Боровску памятные таблички, добивался открытия музея политического террора - и так и не дождался разрешения от местных властей. Его граффити закрашивали, таблички снимали, местные чиновники мешали ему с тем тупым административным остервенением, с каким у нас воюют почему-то не с палачами, а с жертвами и памятью о них. Но Владимира Александровича это не ожесточило. Он был необыкновенно светлым человеком. С какой-то почти исчезнувшей интонацией внутреннего достоинства. Светлая вам память, Владимир Александрович! Тогда я в Боровске отказался от вашей домашней наливки - дежурной обеденной рюмашки, как вы ее назвали. А сегодня, пожалуй, выпью. В память о вас.