Блестящая колонка Константина Шавловского - пожалуй, самый точный текст по главной теме последних дней. Если у меня это было скорее эмоциональное столкновение с происходящим, местами сбивчивое и написанное в раздражении от увиденного, то Костя сработал почти хирургически: спокойно, хладнокровно и с очень точной расстановкой акцентов. Пропаганда использует имя жертвы, перекодируя смерть в свою пользу <…>. С той же целью и российские оппозиционеры используют жертву Павла Кушнира и других убитых российским государством оппозиционеров, лишая их индивидуальности и приспосабливая к своим военным нуждам. Смерть в том и другом случае становится расходным материалом, магнитом для притяжения и продолжения войны. В отличие, кстати, от исполненной в российском павильоне кантаты Сысоева — она-то как раз является открытым и понятным без перевода несогласием с войной как образом и способом «жизнесмерти», в которой находятся воюющие общества. Мне кажется, что пора, наконец, сформулировать это прямо: на пятый год российско-украинской войны мы имеем дело с тотальным моральным банкротством оппозиции в изгнании, и особенно той ее части, которая представляет творческую интеллигенцию. И это моральное банкротство непосредственно связано с выбором войны как способа и образа жизни и мысли. Люди, оставшиеся в России, такие, как Сысоев или Сокуров, могут позволить себе не участвовать в милитаристских плясках российского государства, дистанцироваться от них и призывать к миру художественными способами (то есть — не открытыми письмами и акциями протеста, а с помощью искусства, которое что у одного, что у другого никак не вне политики). К миру — как состоянию не-войны, напоминание о котором только и может остановить то самое привыкание к войне, остранить ее, показать, что война — ненормальна. Именно этот гуманистический горизонт отличает людей искусства от политиков. Выдавленная в эмиграцию часть творческой, медийной и политической элиты озлобилась и, возможно, сама не заметила, как подменила эмпатию и гуманизм провоенной повесткой (которая зачем-то называется «антивоенной»). Это она в первую очередь привыкла к войне, сделав ее своей работой, и не видит, что буквально ходит по трупам, присваивая себе чужие смерти и жонглируя чужими судьбами, уподобляясь в этом кремлевской пропаганде.