Ерженков

Три дня провел в Венеции - снимал русский павильон. Его в этом году оформили так, будто кто-то решил воссоздать ДК провинциального райцентра, но с замахом на международный позор. Все это выглядело одновременно как сельская дискотека, гуманитарный склад и затянувшийся корпоратив по случаю конца цивилизации. Внутри бесплатно раздавали секонд-хенд одежду и наливали водку: Россия - щедрая душа, особенно когда раздает остатки самой себя. Сопровождалось это диджей-сетами африканцев и гортанным пением тувинцев, будто кто-то решил свести в одном помещении рейв и этнографический фестиваль. Все гудело, мигало, кричало, наливало, фотографировалось - при этом оставляло ощущение не праздника, а какой-то бесконечной ярмарки распада. Пока один диджей крутил пластинки, его сменщики безостановочно долбили анашу на задах павильона. Вся эта инсталляция неожиданно оказалась очень точным портретом эпохи. Страна, у которой горит дом, продолжает устраивать ярмарку. Бесплатная рюмка, чужое пальто, музыка погромче - лишь бы не слышать треска несущих конструкций. «Похуй - пляшем!». Не менее омерзительно выглядели и профессиональные отменяльщики и доносчики. Маленький карнавал моральной правоты, где Катя Марголис и примкнувшие к ней грант-дамы (не путать с гранд) кружили вокруг павильона как санитарная комиссия по проверке чужой совести, старательно изображая сопротивление злу, но производили при этом ровно тот же воздух - тяжелый, казенный, безжизненный. Показательно, что весь этот пусси-райотовский карнавал длился ровно столько, сколько требовалось их штатным фотографам и видеографам, чтобы аккуратно упаковать протест в контент. Вся энергия современного сопротивления теперь существует в пределах сторис: пришел, выкрикнул, зафиксировал собственную смелость под правильным углом - и можно расходиться пить апероль. Прибегаю к штаб-квартире биеннале, где, как пишут, проходит митинг, спрашиваю у карабинера, куда все подевались. Он смотрит с легким недоумением и отвечает: «Да тут минут пять все продолжалось». Пришли, покричали, пофотографировались и удалились. Даже итальянский полицейский, привыкший к уличному театру, произнес это с интонацией разочарованного зрителя. Биеннале давно уже напоминает гигантский твиттер, только с бюджетами, вином и правильным светом. Я вот прикидываю, сколько стоило приехать на эту ярмарку тщеславия, скажем, активистке из Германии. Сужу по себе. 1000 евро самолет, 850 за гостиницу (дешевле в эти дни просто не было), итого - 1850 только, чтобы сюда добраться. Только за меня платил заказчик нанявший меня как оператора, - а кто платил за всех этих активисток? Или они все сами? Неужели русская эмиграция в изгнании так хорошо живет, чтобы в состоянии заплатить за пару дней в Венеции стоимость двухмесячной аренды квартиры в Берлине? На днях постараюсь подробнее написать про свои впечатления от этой выставки.