Ерженков

Когда писались колонки в защиту Бутягина, меня и того же Михаила Эдельштейна заглушал слаженный хор - не спорящий, а анафематствующий: «преступник», «мародер», «разрушитель культурного слоя». Люди не утруждали себя анализом, не разбирались, за что именно арестовали Бутягина, а пытались сохранить стройность собственной веры. Мое предположение - что его пленили не столько за грехи, сколько для пополнения обменного фонда - воспринималось как ересь. А потом случился сам обмен - и наступила тишина. А где, простите, ноты протеста? Где возгласы, что отпустили злостного расхитителя мирмекейских ценностей? Где гнев блюстителей европейских законов и грантозависимых ученых? Вместо всего этого - глаза в пол. Потому что внезапно оказалось: закон - это тоже инструмент, а не икона. Даже Дональд Туск с интонацией бухгалтера-учетчика признал: Бутягин был удобным заложником, единицей обмена. И в этой сухой формуле оказалось больше правды, чем во всех горячих речах обвинителей. "На этот раз мы, наконец, добились того, к чему стремились более двух лет. Это стало возможным благодаря тому, что в наших тюрьмах находились важные для Беларуси, России и Казахстана граждане, задержанные в Польше. Этот обмен не состоялся бы, если бы наши службы в нужный момент не задержали этих лиц - граждан третьих стран". Мы живем в мире, где информации столько, что она перестала быть инструментом осмысления. Она стала строительным материалом для веры. Казалось бы, смотри, читай, сопоставляй, анализируй - но человек выбирает не сложность, а комфорт. Сначала он раз и навсегда принимает набор ценностей - готовый и упакованный, как продукт в супермаркете, - а потом подгоняет под него реальность. Причинно-следственные связи ломаются без сожаления, как сухие ветки, если они мешают пройти к заранее выбранному выводу. Я не удивлюсь, если следующий виток этой дискуссии упрется в убежденность, что сам факт обмена Бутягина - доказательство его работы на кремль. Не потому что это следует из фактов, а потому что так спокойнее верить. Секулярный мир вовсе не отменил религиозное сознание. Он просто сменил предмет веры. Новые верующие не ждут воскресения мертвых и вечного рая - они ждут лайков и одобрения стаи. Их ад - это изгнание из круга своих. Их бог - это согласие с правильной версией происходящего.