Ерженков

Я когда-то писал - еще на примере фигурантов Московского дела, - что у силовиков установка: если человек анархист - срок становится длиннее. Будто в системе срабатывает тревожный датчик. Не только я это замечал. Многие обращали внимание на странный дисбаланс: приговоры правым и левым как будто взвешиваются на разных весах. Правые системе понятнее. Они мыслят вертикально. Им близка идея силы, порядка, иерархии - я я не исключаю, что рядовые сотрудники на местах иногда испытывают к правым нечто вроде скрытого сочувствия. А вот на анархию у ментов всех мастей аллергия. Когда меня арестовывали в Касимове, адвокат, понимая эту особенную любовь силовиков к анархистам, приехал в мою московскую квартиру и первым делом вынес оттуда книги Бакунина, Штирнера и лекции Рябова. Я вспоминаю еще одну сцену. Я снимал фильм о двух толстовцах и анархистах. Один из героев приехал в дом-музей Кропоткина в Дмитрове. Сотрудникам музея, как нам тихо объяснили, строго-настрого запрещено говорить об анархизме - вся экскурсия, таким образом, сводится к рассказу о том, как старый Кропоткин выращивал овощи на огороде. Почти пионер будущих guerrilla gardening - зеленый партизан, захватывающий пустыри, чтобы выращивать на них овощи. Государство может спорить с националистом, с либералом - это все разговор внутри системы координат. Но с теми, кто ставит под вопрос саму необходимость этой координатной сетки, разговор получается коротким и грубым. И чем моложе человек, чем упрямее его характер, тем система безжалостнее к нему относится.