Сегодня у меня вышло большое интервью* с Сергеем Ерженковым, посвященное его фильму "Кушнир". Мне кажется, то немногое, что нам остается — это работа памяти, может быть, одно из самых важных усилий, которые мы можем и должны совершать. Меня, как и Сергея, волнует фигура Кушнира — мы ровесники, и я постоянно думаю о присутствии теперь в нашем поколении такой фигуры. Почитайте, это важный для меня разговор: — Самосожжение Яна Палаха в 1968 году стало национальным событием. Смерть Навального в тюрьме — мировым. Почему Павел Кушнир не стал нашим национальным героем? Я, к сожалению, не очень верю, что его именем будут названы улицы, и даже у вашего фильма довольно мало просмотров — на порядки меньше, чем у любого интервью Гордеевой* или Дудя*. Чем вы можете это объяснить? — К сожалению, известие о смерти Павла Кушнира остается событием лишь внутри одного, довольно узкого информационного пузыря — нашего. За его пределами оно почти не существует. Это легко проверить на самом простом, бытовом уровне. Моя дочь-подросток, живущая в Москве, узнала о Павле Кушнире от меня, когда однажды спросила, о чем я сейчас делаю кино. Моя бывшая жена, родная сестра, ее муж — тоже. И таких людей — миллионы. Это не упрек и не обвинение. Это констатация того, как сегодня устроено информационное пространство: оно фрагментировано, разорвано на автономные миры, которые почти не соприкасаются друг с другом. В одном мире смерть человека — трагедия, требующая осмысления. В другом этого человека просто не существует. Известие о смерти Навального действительно стало событием мирового масштаба. О нем узнали даже те, кто при жизни не следил за его деятельностью, не разделял его взглядов или был к нему равнодушен. Его смерть ненадолго прорвала границы пузырей — на какое-то время объединила разные аудитории в одном общем потрясении. С Кушниром этого не произошло. Точнее, произошло, но лишь на короткое время. Его имя на мгновение всплыло на поверхности новостного потока — и почти сразу исчезло. У общества короткая память. Не потому, что люди жестоки или равнодушны, а потому, что сам информационный мир устроен как непрерывный шум, в котором каждое событие вытесняет предыдущее. Новости сменяют друг друга с такой скоростью, что человеческое внимание физически не успевает задерживаться. Трагедии накладываются друг на друга, взаимно обесцениваясь. Чтобы помнить, сегодня требуется усилие. В каком-то смысле наш фильм — это такая попытка сопротивления забвению. Попытка удержать в фокусе одну человеческую историю дольше, чем ей отведено новостным циклом. * Минюст считает "иноагентами"