Так вот, про вчерашний спектакль. Давно хотел посетить еврейский театр «Шалом», на днях связался с их пиарщиком и попросил аккредитацию на какой-нибудь спектакль. Вскоре прислали билет на «Последних» Олега Липовецкого — по пьесе Максима Горького. В названии файла, кстати, так и написано — «Шалом, Сергей!» и позже в самом театре все, начиная от гардеробщиков и заканчивая координаторами в зрительном зале, здоровались «шаломом» — мило. Теперь о самом спектакле. «Последние» — не самая популярная пьеса Горького, написанная им с 1907 по 1908 годы, в которой нашли отголоски и расстрел рабочих в «кровавом воскресенье», и последующие революционные толчки. Пьеса напоминает «Мать» фигурой сильной женщины под натиском закидонов домашних и социальной повестки, только в «Последних» выделяется жестокий отец семейства — полицмейстер Коломийцев, которого сместили со службы после покушения со стороны протестующего, которого он в глаза не видел, но якобы узнал, когда того привели на ковёр. Жена Коломийцева и его пятеро детей тут же лишаются всего и переезжают к брату отца — Якову, бывшему предпринимателю, который прогорел на алюминии, но сохранил неплохую сумму. С самого начала постановка Липовецкого вынуждает зрителей быть предельно усидчивыми: ряды кресел разделены на четыре сектора, а сцена — восьмиметровый вращающийся круг, на котором и будет происходить всё действие. Никаких декораций и реквизита — только цепочка мониторов у потолка, на которых будут выводиться горьковские ремарки. Один рецензент сравнил сценографию спектакля с «Догвиллем» Ларса фон Триера, где актёры тоже существовали в очень условном пространстве, расчерченным на зоны — такое сравнение мне нравится. Круг вращается в одну сторону почти на протяжении всех 2,5 часов, актёры постоянно находятся в центре внимания, обмениваются репликами, бросают стулья, борются за внимание зрителей — уследить за смыслом в такой обстановке не всегда удаётся, но к этим правилам игры быстро привыкаешь и уже к концу первого действия включаешься в процесс. Эмоциональные якоря обеспечивают актёры, играющих родителей — надрывная мать Соня (Татьяна Циренина) в поединке со своим властным мужем — Иваном Коломийцевым (Дмитрий Цурский), а между ними их дети — сломленные, порочные, отравленные амбициями отца, молчанием матери (которая сама во многом жертва) и переломной эпохой. Среди детей выделяется Любовь (Алина Исхакова), которую во младенчестве уронил пьяный отец, после этого девушка выросла с горбом — и обречена на пожизненное «уродство». Горьковский текст на сцене удивительно современен и пластичен, а потому история воспринимается будто бы про сегодняшний день. Костюмы у героев современные, в спокойных тонах, от этого некоторые режиссёрские приёмы, которые лишний раз подчёркивают актуальность материала, выглядят слегка нарочито и чужеродно. Но прекрасный круг всё нивелирует. Он вращается в одну сторону без остановки, но в один момент всё-таки останавливается, а потом вдруг меняет направление, чтобы... вращаться по-старому. Новое движение меняет вектор и интонацию истории, но старый порядок несокрушим — в этом-то и проявляется подлинная трагедия Коломийцевых. #АВТеатреДаютБутерброды